Книга Дева, муж и свекровь-дракониха, страница 72 – Дарья Адаревич

— Я не хотел притворяться братом, — бормочет Риз, как маленький ребенок. — Но это было лучшей возможностью сохранить репутацию в глазах старейшин рода. Я стал Георгом и закончилась моя обычная жизнь, мы не виделись с Поро. Я оттолкнул ее, я прекратил любое общение. Моя Поро… Она бы поняла, она бы узнала во мне Риза.

Глажу Риза по спине, он тоже страдал.

— Я пытался найти Георга, но безуспешно, я хотел его вернуть, я…

— Тише-тише, — прижимаюсь к нему крепче. — Все будет хорошо.

Нет, не будет. «Хорошо» — это не в нашей сказке.

— Береги моего брата, — бормочет Риз. — Он любит тебя. Он впервые кого-то по-настоящему полюбил.

— Я не смогу дать ему семьи. Не смогу родить детей.

— Это неважно. Просто… будь с ним.

— Я проклята и…

— Забудь, Амелия. Пока проклятье не лишает тебя рассудка — не все потеряно.

Некоторое время молчим, и наше молчание превращается в вечность. Дышится тяжело. В груди все сжимается. Риз… Почему мы должны кем-то рисковать?

— Мне страшно, — говорит он вдруг. — Не знаю, как Георг с этим справлялся. Он сильнее меня…

— Не надо так.

— Убей меня, Амелия. Поклянись, что убьешь! Я не хочу становиться оружием. Не хочу уничтожать людей, которые мне дороги.

Когда самодовольный граф появился в нашей общине подруг-отшельниц, я и представить не могла, что все обернется так. Что он окажется таким. Воспоминания тают, оставляя лишь реальность — горькую и неотвратимую. И мы делаем это.

— С добрым утром, — говорю Ловлассу серьезно.

Ловласс быстро понимает, что к чему. Резко вскакивает, осматривается. Видит трубки на песке, видит скованного брата.

— Что вы наделали? — шепчет Ловласс, отступая. — Что вы наделали?

Перевожу взгляд на море. Бесконечное и бушующее, отражающее наши общие чувства.

— Риз! — Ловласс опускается на колени перед братом, осматривает, убеждаясь, что Риз еще жив.

Нет, я не смогла нанести удара в сердце. Я не убийца. Нет.

— Ты больше не проклят, — тихо говорю я. — Риз забрал твое проклятье.

Ловласс оборачивается и в этот миг кажется намного более безумным, чем был раньше. Зверь — не человек. Глаза сверкают от гнева.

— Он не выдержит, — говорит Ловласс. — Риз не сможет!

— Ты же выдержал.

— Это другое.

Мы можем либо страдать и переживать из-за случившегося, либо…

— Так давай спасем его, — касаюсь плеча Ловласса. — Давай найдем того проклятого ведьминого потомка и снимем проклятье с твоего брата и меня.

Ловласс замирает, но лишь на мгновение. Встречаемся взглядами. Он становится спокойнее, во взгляде злоба сменяется решимостью. Голоса подруг-отшельниц шепчут: «Извинись, извинись, и идите дальше». Но извинения сейчас не помогут, лишь действие. Знаю, Ловласс просил не трогать своего брата. Он считает меня предательницей, но и пусть. Зато теперь мне не придется переживать за то, что любимый вдруг потеряет голову. Смотрит на Риза — безмятежного и безопасного, никто бы не подумал, что он стал носителем опаснейшего проклятия на свете.

Ловласс стягивает с себя тунику, оставаясь в штанах. На этот раз я не отвожу взгляда, смотрю смело, и в этом нет ничего непристойного или смущающего. Только решимость. Он начинает обращаться. Нам не нужны слова, чтобы понять друг друга. Я сижу на спине дракона, держусь крепко. В лапах Ловласс держит спящего брата. И мы летим, поднимаясь все выше. Летим домой. Приземление выходит мягким, удивительно мягким. Сползаю на землю, а Ловласс снова становится человеком. Пока одевается, я осматриваю Риза — такой же, как и всегда, лишь спящий. Во дворце Ловлассом играет музыка. Что это? Очередной прием? Меня уже перестали звать на приемы, а тут…