Книга Дева, муж и свекровь-дракониха, страница 71 – Дарья Адаревич

— Ты, — поднимаюсь, не веря собственным глазам. — Что ты здесь делаешь?

— Здравствуй, супруга, — отвечает мой муж холодно, но с какой-то странной решительностью.

— Как ты нас нашел? Как…

— Нашел? Амелия, я просто следил за тобой.

— Сле-следил?

— Да, отслеживал твое местоположение. Представь, как я удивился, когда понял, что ты летишь на драконе.

РизоГеорг бросает взгляд в сторону своего брата.

— Выглядит неважно, — замечает он. — Даже не скажешь, что мы с ним близнецы, да?

— Что ты с ним сделал?

— Усыпил, — звучит простой ответ. — Дротик со снотворным — тайный семейный рецепт.

Дрожь по коже. Я ничего не понимаю и хочу ли понять?

— Давай Амелия, — торопит мой муж. — Закончим то, что начали год назад.

То, что начали…

— На этот раз он не должен проснуться, — РизоГеорг достает из дорожной сумки трубки, организовывает все для переливания крови.

Задерживаю дыхание, пораженная, глядя на происходящее, когда прилизанный брат достает цепи.

— Это еще зачем? — не понимаю я.

— Ты закуешь меня, когда я приду в себя с проклятьем. Ты закуешь меня в цепи, а потом убьешь.

Убить?

— Я не буду тебя убивать, — спешу я. — Не буду!

— Георг не сможет.

— Георг?

Риз недовольно кивает на спящего брата, мол что ж я какая непонимающая.

— Так Георг это все-таки он! — ахаю я. — Но свекровь говорила…

— Конечно, это Георг, — небрежно машет рукой Риз. — Но узнай ты правду, разве помогла бы освободить брата — самозванца? Мама просто упростила тебе задачу.

В голове трещит. Ловласс — это Георг, он не лгал мне, он был честен с самого начала, и он…

— Тогда ответь еще, — хватаю Риза за руку. — Дислексия. У кого из вас была…

— У Георга, у него! И насчет проклятья. Это я брат, который открыл ту треклятую шкатулку, Амелия. Проклятье должно было быть моим.

Рвано вдыхаю, держу его крепче.

— Поро, — вспоминаю о подруге. — Что насчет графини? Она тебя…

Риз зажмуривается, встряхивает головой, будто решил не думать об этом.

— Ты не можешь так просто уйти, Риз!

— Риз… давно меня не называли по имени. Я уже начал забывать… Кажется, я потерял себя. Потерял давно. Все перемешалось, переменилось. Георг уже не тот, каким был раньше, а я… я тоже уже другой человек. Уже не знаю, кто на самом деле — кто, все так перепуталось.

Мы говорим впервые за год. Говорим не формальное «доброе утро», а по-человечески, потому что чопорный Риз Ловласс — тоже человек, живой и чувствующий, потому что «чопорность» — тоже часть маски, и сейчас он освобождается.

— Ты не обязан это делать, — шепчу я. — Риз, ты не обязан.

— Это мой долг. Я хочу. Я больше не могу жить с осознанием того, что мой брат идет на жертву вместо меня. Георг заслуживает нормальной жизни.

Прячу слезы. Мы вернулись к тому, с чего все началось год назад. Нет.

— Попрощайся с ней, — говорю Ризу. — Попрощайся с Поро. Она любит тебя.

— А я люблю ее. Поэтому нельзя. Правда разобьет ей сердце.

Сажусь на песок. Ветер треплет волосы и разрывает душу.

— Тогда скажи мне, — не смотрю на Риза. — Скажи все, что накопилось в душе. Скажи, прежде чем потеряешь разум. Скажи все, что не мог все эти годы. Скажи… представь, что я это не я, а кто-то дорогой или чужой, или зеркало. Главное…

Главное, чтобы он не чувствовал себя одиноко. Риз опускается рядом. Кривое зеркало моего любимого. Идеальный Риз, выглаженный и чистый, серьезный и невозмутимый вдруг начинает плакать. Вся боль из его сердца выливается наружу. Ему страшно. А я… Я могу лишь обнять его, прижать к груди, надеясь хоть немного утешить.