Книга Дева, муж и свекровь-дракониха, страница 75 – Дарья Адаревич

— Мои родители, — продолжаю я. — Они… я исчезла, ничего не сказав.

— Я могу отвести тебя домой, если хочешь.

Нет, я не хочу. Только не снова расставаться. Я буду рядом с ним, рядом с Ловлассом.

— Мы просто отправим голубя, — отвечаю я. — Этого будет достаточно. — шепчет он.

Наклоняюсь к нему, легко, осторожно касаясь плеча щекой. Его дыхание обжигает висок. Сильный и родной, мой.

— Мы снимем проклятье, — говорю я шепотом. — И с Риза, и с меня. Все наладится.

Ловласс не отвечает сразу. Только ласково гладит по голове. До мурашек. Вдруг его губы касаются моих так бережно, словно пробуют первую ягоду клубники. Поцелуй не торопливый, не голодный — он наполнен нежностью и теплотой. Поцелуй — обещание. Я чувствую, как по коже бегут мурашки, дрожу изнутри. Мы целуемся, затаив дыхание, закрываю глаза.

Падаем на постель. Его рука на моей талии, моя — на его груди. Он медленно убирает с моего лба прядь, и я повторяю за ним. Отражения друг друга, изголодавшиеся, соскучившиеся.

— Я все еще проклята, — повторяю в очередной раз, словно это сможет обмануть наши чувства.

— Зато я уже нет и смогу сдержаться, — Ловласс щелкает меня по носу и тихонько смеется.

Мы замолкаем, но это молчание наполнено. Мы говорим глазами, пальцами, дыханием. Нам не нужны слова. Утыкаюсь ему в шею и закрываю глаза. Как я прожила без него весь этот год? Только сейчас осознаю, какие бледным было это время разлуки. Я словно жила в черно-белом мире, и только сейчас вернулись краски.

Снизу, будто из другого мира, доносится топот, чьи-то голоса. Затем — музыка, радостный крик. Праздник продолжается, и скоро наш выход. Свекровушка просила — значит это важно.

Ловласс приподнимается, неохотно, лениво. Смотрит на меня с мягкой улыбкой, запоминая меня целиком.

— Нас ждут, — говорю. — Надо бы…

— Надо бы, — соглашается Ловласс и смех тонет в бороде.

— Я тогда…

Пойду к себе в комнату и переоденусь, но договаривать нет смысла, Ловласс кивает. Меньше всего хочется уходить, расставаться. Здесь так тепло, как под пуховым одеялом в стужу. А там, снаружи… Мне словно предстоит уйти в бурю, и так не хочется.

— Ты же больше не исчезнешь? — тихо, с легкой хрипотцой спрашиваю я.

— Больше никогда, Амелия.

Мое имя. Ласковое, нежное. Ловласс поднимается, собираясь идти в омывальню. Часть меня, безрассудная и нетерпеливая хочет быть с ним. Хочет залезть вместе в горячую воду, но это слишком опасно. Опасно для нас обоих. Все будет, надо только снять с меня проклятье.

— До встречи, Амелия.

— До встречи, Георг. До встречи.

Он склоняется ко мне и легко касается губами лба. Уходи, Амелия. Уходи, скорее! Прочь. Закрываю глаза и спешно покидаю его комнату. И пусть между нами невозможно большего. Пока невозможно. Но сердце больше не колотится в тревоге неопределенности — оно бьется с надеждой. Я жду. И точно знаю. Мы отыщем выход. Однажды.

Медленно, шаг за шагом, спускаюсь вниз по лестнице, к гостям. Здесь пахнет свечами, выпечкой, вином и жаренным мясом. Касаюсь деревянных перил, старое дерево, теплое, гладкое. Вспоминаю свой первый прием. Эти ступени тоже помнят. Тогда я испуганно сжимала подол платья, сердце билось в горле, а в животе сливались страх и злость. Я говорила себе снова и снова, что заслуживаю быть здесь, что я красивая, что смогу быть счастливой. Я вспоминала подруг-отшельниц и скучала. Тогда я чувствовала себя чужой.