Книга Линия иной судьбы 2, страница 98 – Дмитрий Соловей

Боря тем временем добрался до одежды, висевшей на вбитых в стену гвоздях. Старый пиджак, две рубахи, потёртые брюки, телогрейка и плащ, давно потерявший первоначальный цвет. На отдельном гвозде висела кепка.

Борис принялся проверять карманы. В брюках обнаружилась какая-то мелочь и несколько старых квитанций. В пиджаке нашёл пачку махорки и коробок спичек. А вот во внутреннем кармане пиджака Боря нащупал кошелёк.

— Есть! — сообщил он.

В кошельке обнаружилось около пятисот рублей и мелочь.

— Это не то, — отрицательно покачал я головой. — Столько он вполне мог носить с собой постоянно.

Борис кивнул и продолжил ощупывать одежду. Я же снова оглядел комнату. Полный минимализм. И где здесь что-то прятать? Пол, потолок и стены я просмотрел внимательно. Был вариант, что полицай сделал нычку в сарае для дров. Это очень плохо. В таком случае мы уйдём ни с чем, просто по той причине, что не знаем, где его сарай, а где соседей.

Боря снова вернулся к столу, разглядывая места крепления ножек. Ну, в принципе, внутри можно было сделать пустую полость и что-то спрятать. Однако доступ к тайнику должен быть лёгким.

Наблюдая за Борей, я присел на подоконник, поставив рядом керосиновую лампу. Единственный стул был занят нашим пленником, а другой мебели в комнате не имелось. Неожиданно подоконник под моей пятой точкой чуть качнулся, и я еле успел поймать лампу. И тут меня как молнией пронзило.

Подоконник!

Покачав его ещё немного, я потянул его на себя. Боря издал радостный возглас. Да и сам я уже видел, что тайник мы нашли. Не думаю, что это стало бы секретом для милиции или МГБ, но от соседей вполне могло укрыть. Всё лучше, чем в сарае, куда имела доступ хозяйка.

Уж не знаю, кто сооружал этот схрон, но сделано было умно. Дом старый, не удивлюсь, если этот тайник устроили ещё до революции.

Первым делом я достал папку, лежавшую сверху. Затем вынул банку — похожую на ту, что стояла у печки. Следом — вторую, с крышкой, замазанной то ли парафином, то ли ещё чем-то непонятным. Извлёк их и поставил на стол, уже приготовленный Борисом.

В той банке, что не была запечатана, за стеклом отчётливо просматривались сложенные бумажные деньги.

Ну да, где ещё хранить деньги, как не в банке?

Последним я извлёк тяжёлый кисет. Заглянул во внутрь и тут же закрыл.

— Что там? — поинтересовался Борис.

— Наверное, золото, украшения. Мы это не берём, — и я демонстративно кинул кисет обратно в тайник.

После задвинул подоконник на место. Добычи нам уже хватало, и связываться с «кровавым золотом» я не хотел. Борис возражать не стал — его вполне устраивала та добыча, которую мы уже нашли.

Развязав тесёмки папки, Боря осмотрел содержимое. Нашлась и та самая тетрадь. Он развернул её на середине и с недоумением уставился на лист облигации Государственного займа развития народного хозяйства СССР.

Облигация изображала рабочего и колхозницу на фоне строящихся заводов. Тонкая вертикальная линия перфорации делила лист пополам — это была двухсотрублёвая облигация выпуска 1951 года, состоящая из двух соединенных сторублевых билетов. На каждой половинке стояли цифры одной серии, но с разными номерами: «серия 124853, номер 23» и «номер 24».

Видя, что друг не понимает, в чём дело, я пояснил:

— Он не мог в открытую тратить все эти деньги. А облигация — вполне приличное объяснение, откуда у человека появились средства.