Книга Линия иной судьбы 2, страница 84 – Дмитрий Соловей

— Договорились, — я пожал Седому крепкую, мозолистую руку.

Василий всё же пошёл нас провожать. Довёл до остановки и дождался, пока мы сядем в трамвай.

Необычный получился вечер. К тому времени, как мы добрались до дома, я почти протрезвел и устроил очередную лекцию Борису на тему того, почему не нужно пить в незнакомой компании, приведя себя в качестве наглядного примера. В принципе получилось всё лучше, чем я думал, но на будущее не стоит так рисковать.

* * *

* В 1952 году (до смерти Сталина и масштабных амнистий) «политические» (58-я статья) и «уголовные» (блатные, воры) находились в состоянии жесткой, часто кровавой вражды.

** В воровской татуировке и песнях роза (особенно с шипами или обвитая колючей проволокой) — это символ загубленной молодости (часто кололась тем, кто встретил 18-летие в колонии).

*** Михаил Круг «Кольщик, наколи мне купола».Автор позволил себе «дописать» песню немного по-другому.

В воскресенье «прилетели» лётчики.

— Вы где такие мордахи наели? — удивился я, едва Толик с Мишкой переступили порог.

Те весело рассмеялись и, перебивая друг друга, стали рассказывать, как провели лето.

— Да нас там закармливали, Валька! По первому лётному разряду! — сияя, как начищенный самовар, выпалил Толик и с гордостью похлопал себя по туго натянутой гимнастёрке. — Каша с маслом, мясо каждый день, компот, белый хлеб без ограничений!

— Ага, только это мясо из нас на полосе препятствий на раз-два выбивали, — усмехнулся более сдержанный Мишка, но глаза его тоже горели. — Нас под Абинск вывезли, в палаточный лагерь. Подъём в шесть утра, кросс по росе, а потом — матчасть. До винтика изучили устройство мотора М-11. Закрытыми глазами теперь карбюратор перебрать могу.

— Да брось ты свой карбюратор! Ты главное расскажи! — Толик затеребил друга за плечо, не в силах сдерживать эмоции. — Мы вначале с вышки прыгали! С пятидесятиметровой, парашютной! Знаешь, как страшно, когда стоишь на краю, а инструктор сзади командует: «Пошёл!». Шагаешь и сердце в пятках, а над головой — хлоп! Нас по три раза в день гоняли, пока до автоматизма приземление на полусогнутые не отработали. А в самом конце смены… Мих, ну скажи ему!

— В самом конце самым отличникам дали с настоящего борта сигануть, — с нескрываемой гордостью добавил Михаил. — Со старого «кукурузника» По-2. Ветер в лицо, рёв мотора… Считаешь: «И-раз, и-два, и-три», кольцо дёргаешь. Как по кумполу дало рывком! Гляжу вверх — а надо мной небо и белый шёлк. Весь край как на ладони, Кубань и всё такое. Теперь мы стопроцентные «перворазники».

Дав нам пообщаться, баба Лиза подождала, пока пацаны переоденутся в те вещи, что привёз отец Мишки.

— Ну что, соколы, — по-деловому скомандовала бабушка. — Раз уж силу девать некуда, марш во двор. Толик, хватай колун, там у забора кубометр чурок лежит, надо переколоть и под навес сложить. А ты, Миша, бери вон ту штыковую и ступай на огород. Там уже всё убрано, надо землю под зябь перекопать, да поглубже, на полный штык. Комья только не разбивай, пускай земля к зиме дышит. Валька на подхвате будет — дрова таскать да ботву сухую в кучу собирать. Я вам за это пышек с мёдом напеку.

Ребята весело переглянулись и дружно двинулись во двор. Ушли пацаны обратно в школу примерно в шесть вечера, чтобы успеть там на ужин.