Книга Линия иной судьбы 2, страница 78 – Дмитрий Соловей

Отсутствовал он долго. Я уже весь извёлся, не зная, что делать. Не менее получаса Борис провёл в том дворе. У меня же перед глазами стояли картины одна страшнее другой. Вдруг он там местной шпаной избитый лежит и выбраться не может? Вдруг его связали? Или тот же полицай что-то заподозрил и проткнул ему сердце?

Как говорит контингент Дубинки, я был «весь на измене». Накрутил себя по полной. И уже собрался идти выручать друга, как из той самой калитки вышел полицай с ведром.

Хорошо, что кусты сирени были густыми. Мужчина конкретно так оглядел переулок и только после этого стал набирать воду из колонки. А ещё через пару минут выпорхнул Борис. Весёлой походкой, что-то посвистывая на ходу, он с видом беспечного человека двинулся в мою сторону.

Я больше выглядывать не стал и вернулся за угол. Борька вскоре подошёл, свистеть перестал и кинулся ко мне с вопросом:

— Это он?

— Он, — подтвердил я и спросил: — Как вообще прошло?

— О! Я был в ударе, — начал этот интриган, увлекая меня в сторону трамваев.

Ему повезло: дома оказалась хозяйка того строения, что стояло слева. И Борис всё правильно просчитал. Если полицай там живёт, то, скорее всего, снимает комнату. А где один жилец, там и второй не помешает.

— Подозрительная такая тётка, — начал повествование Борька. — Спрашивает меня: студент, а почему в общежитии не живёшь? А мы же не продумали такой вариант.

— Но ты сочинил, — подбодрил я друга.

— Конечно, — радостно заулыбался он. — Рассказал, что я в колхозе с Машей познакомился и мы решили пожениться. У нас всё серьёзно! Хотим расписаться, но сначала комнату нужно найти. Так эта кляча зарядила мне восемьдесят пять рублей в месяц!

— Ого, — удивился я. — И что там за хоромы в такую цену? Со стороны и не скажешь.

— Да какие хоромы, — отмахнулся Борис. — Комнатёнка одна, со своей печкой, и к ней пристроены дощатые сени. Я, конечно, сразу спросил, а кто там за стеной живёт? После она пошла мне показывать, где сарай под дрова, где туалет. Я тебе потом нарисую план. Главное, что узнал, где этот рябой живёт.

Остановившись, Борис стал носком туфли рисовать в пыли примерный план. Насколько я понял, те два окна на фасаде дома, выходящем в переулок, принадлежали хозяйке. Сам дом тянулся вглубь двора. Специально для квартирантов прорубили две новые двери и пристроили сени. Комната, которую якобы собирался снять Борис, имела одно окно слева от сеней.

У соседа-полицая тоже было маленькое окошко со ставнями — Боря и это успел заметить, — только располагалось оно справа. Из его сеней выход был на небольшой пятачок, где сушили бельё, а чуть дальше стояла уличная уборная на две кабинки.

— Задержался я потому, что с пацанами соседскими решил переговорить, — продолжил Боря. — Там их пятеро у голубятни сидело.

Дослушать его разведданные я не успел по той причине, что нам снова перегородили проход по улице.

Прямо навстречу нам, лениво лузгая семечки, шел не кто иной, как Василий Татаринов, мой одногруппник с приятелем. Похоже, что наша встреча стала для него полным сюрпризом.

— Опа… Какие люди на нашей земле, — недобро протянул Васька, оглядывая нас двоих. — Жериков? А ты-то какого хрена тут вынюхиваешь? Да ещё со шнурком каким-то. Это не твой район.

Я изобразил строгое лицо и ответил: