Книга Линия иной судьбы 2, страница 76 – Дмитрий Соловей

— Подождите нас! — заорал я что было сил, прибавляя ходу на последних метрах.

Дубинские парни не отставали, но мы с Борисом буквально на лету вскочили на подножку трамвая, когда вагон уже дёрнулся и начал набирать ход. Двери захлопнулись прямо перед носом одного из преследователей. Он со злости с размаху рубанул велосипедной цепью по стеклу. Стекло пошло трещинами, но выдержало.

Трамвай, дребезжа, покатился прочь от опасного района. Несколько пассажиров в полупустом вагоне испуганно обернулись на нас. Мы с Борькой остановились, жадно глотая воздух.

Кондукторша — грузная тётка с огромной кожаной сумкой на ремне — от грохота велосипедной цепи чуть не подпрыгнула на месте.

— Ах вы, паразиты! Хулиганьё безотцовское! — заголосила она на весь вагон. — Стекло казённое побили⁈ Живо вон из вагона! На следующей остановке чтоб духу вашего не было!

Оправдываться и доказывать, что цепью махали дубинские, оставшиеся на улице, было бесполезно. Пассажиры тоже смотрели на нас волками. Как только трамвай остановился, кондукторша буквально вытолкала нас с Борисом взашей. Двери захлопнулись, и вагон, дребезжа, уехал.

До дома — пилить и пилить пешком через весь город, а ждать ещё одного трамвая не было смысла. Правда, расстроиться этому факту я не успел.

— Валя, кажется, нам хана, — прошептал Борис. — Глянь туда.

Из тени раскидистых верб выросли несколько силуэтов. Четверо рослых, смуглых мужчин в широких рубахах и тяжёлых сапогах. Если я не ошибаюсь, то это местные цыгане. Мало того, сбоку послышался угрожающий рык, и к цыганам подбежали два крупных поджарых пса.

Вот этого нам как раз и не хватало! С собаками после войны я сталкивался нечасто: прокормить животное непросто, когда и людям еды мало. Но если уж во дворе держали таких псов, значит, им было что сторожить и охранять.

— Чего потеряли, золотые? — с характерным певучим акцентом спросил тот, что был постарше, лениво поигрывая лезвием ножа. — Сюда чего забрели?

Никто из нас не ответил.

— Дорогу домой забыли? — усмехнулся цыган. — Так мы подскажем.

Договариваться здесь было не о чем. Это вам не дубинские малолетки, это серьёзные дяди.

— Бежим! — снова выдохнул я.

Мы рванули с места одновременно.

— За ними! — зычно свистнули сзади.

Тяжёлый топот сапог загрохотал следом. Псы сорвались с места и с лаем понеслисьследом.

Мы мчались по тёмной улице, перепрыгивая через какие-то ящики и кучи мусора. Лёгкие горели огнём, в боку немилосердно кололо — сказывалась работа на ломке табака. Бежать дальше смысла не видел: от собак всё равно не уйдёшь.

— Через забор! — выкрикнул я, и Борис понял без объяснений.

Мы с размаху налетели на доски, ухватились за верхний край и полезли. Я перевалился первым, рухнул в пыль и тут же обернулся. Борис перемахнул следом. С другой стороны послышался яростный лай.

Ну да, это вам не служебные собаки, не бельгийская овчарка-малинуа — обычные крупные дворняги, которые такой высоты препятствие преодолеть не могли.

Пробежав по чьему-то двору, мы оказались ещё перед одним забором, гораздо ниже предыдущего и перебраться через него труда не составило. Только оказавшись по ту сторону, я примерно сориентировался, куда мы попали. Впереди, в серебристом лунном свете, темнела широкая полоса камышей Карасуна.