Книга Линия иной судьбы 2, страница 25 – Дмитрий Соловей

Хорошо ещё, что дверь вела не сразу на улицу, а в маленькие сени с ещё более низким потолком. Там стоял деревянный ящик для угля, сейчас пустой, а вдоль стены оставалось место для небольшой поленницы. Как я и говорил, настоящая конура.

Наша беготня вокруг флигелька, конечно же, не осталась незамеченной Рыбаковыми. Дядя Витя вышел во двор вроде как покурить, вскоре к нему присоединилась тётя Лена. Через несколько минут они уже о чём-то оживлённо разговаривали с мамой. О чём именно, я не расслышал потой причине, что в этот момент баба Лиза принесла мне плошку с гашёной известью и широкую кисть.

— Думала нашу печку подбелить, — пояснила она. — Да здесь нужнее. Давай-ка, Валя, хоть потолок посвежим.

Пришлось белить потолок и одну стену. На большее извести попросту не хватило.

За уроки я сел далеко за полночь, но не роптал. Подумаешь, не высплюсь. Зато завтра у Борьки будут хорошие новости.

Утром мама рассказала, чем закончился вчерашний разговор с родственниками.

— Поставили условие, — усмехнулась она. — Если поселим квартирантов, пусть платят пятьдесят рублей в месяц. Половину суммы — им. Иначе пообещали нажаловаться всей нашей родне.

— Куркули жадные, — подвела итог баба Лиза. — И вообще они нам не родственники.

В этом бабушка была абсолютно права. Дядя Витя приходился двоюродным братом жене какого-то дяди Фёдора. А тот в свою очередь был маминым даже не двоюродным братом, а ещё дальше. Проще говоря, Рыбаковы когда-то жили в Буйнакске по соседству с сестрой бабы Лизы. Их условно посчитали родней и разрешили жить в этом доме в Краснодаре.

Между прочим, Рыбаковы занимали две комнаты. Пусть небольшие, зато в конце коридора у них была ещё и отдельная комнатушка, которую они использовали как кухню. А бабе Лизе приходилось готовить в тесном коридорчике, где даже окна не было.

Летом ещё ничего. Баба Лиза выносила керогаз на веранду, ставила его на табуретку и спокойно стряпала на свежем воздухе. Так было даже удобнее — не так жарко. А вот зимой возиться в тесном закутке без окна было тем ещё удовольствием. И самое возмутительное, что свою выгоду за чужую собственность они не собирались упускать. Впрочем, это меньше всего меня беспокоило. Главное, что временное пристанище для Хмелей нашли.

— Боря, что у вас с жильём? — спросил я у друга, сразу как он появился в школе.

— Ничего. Квартира ведь ведомственная, — сразу помрачнел Борис. — А маму тоже уволили.

— Тогда можешь её обрадовать. Я вам угол нашёл. Неказистый, конечно, но на первое время сойдёт. Когда подыщете что-нибудь получше — спокойно переедете. Давай лучше подумаем, как вещи перевозить будете.

— Да какие там вещи… — тяжело вздохнул Борис. — Не комоды же с собой тащить?

— Почему не тащить? — пожал я плечами. — Что-нибудь мы к себе в комнату занесём, что-нибудь на чердак уберём. Лучше забрать всё. Выбросить всегда успеете. Сегодня после школы сходите, посмотрите, прикиньте. Соберётесь, а завтра, в воскресенье, придут мои пацаны — за один раз вас и перевезём.

Хорошо, что в субботу было всего четыре урока. Пролетели они быстро. На косые взгляды и шепотки ребят из нашего и других классов я старался не обращать внимания. Борька же всё время держался рядом со мной. Даже в туалет один не рискнул сходить. Терпел до самого звонка, а потом стремглав выбежал из школы и помчался домой.