Книга Линия иной судьбы 3, страница 95 – Дмитрий Соловей

К тому же дел у бабушки, несмотря на нашу помощь, прибавилось. На днях она принесла в коробке два десятка крошечных пищащих цыплят.

В целом наше хозяйство увеличилось, хотя огород я чуть сократил. От нашего огорода выделили часть под будущий фруктовый сад. Ещё ранней весной бабушка с Медведем приобрели саженцы — две яблони и вишню. Раньше деревьев во дворе не было по той причине, что до 1953 года платили жестокий налог «за корень». Между прочим, сто рублей за одно фруктовое дерево!

Маленков этот налог отменил, оставив только плату за землю. У нашего дома было почти девять соток, и платили мы за них теперь семьдесят два рубля в год — по восемь рублей за сотку, и ничего более.

Насчёт саженцев, которые мы посадили, вообще интересная история. Когда только отменили налог, то осенью 1953 и весной 1954 года в Краснодарском крае начался настоящий бум на саженцы фруктовых деревьев. На рынках за ними выстраивались огромные очереди. Люди скупали всё подряд. Те, кому не досталось сортовых деревьев, выкапывали дички в лесу и вдоль дорог, приносили во дворы и прививали веточками от уцелевших у соседей хороших яблонь и груш.

Егор Лукич рассказывал о своей родне, что в 1954 году многие станичники ещё выжидали, шептались: «Сейчас мы саженцы посадим, они через три года плодоносить начнут, а власть возьмёт и новый налог придумает!»Но к весне 1955 года страх окончательно прошёл. Люди увидели, что налог реально снизили в несколько раз, а поштучный учет корней полностью прекратился. Сажать фруктовые деревья бросились даже самые законченные скептики.

Представляете, какой ажиотаж был на Сенном рынке, когда приезжал грузовик с саженцами от какого-нибудь пригородного совхоза! Шофёр ещё заглушить мотор не успевал, а вокруг полуторки уже вскипала кричащая толпа. Люди совали деньги прямо в кабину, ругались и вырывали друг у друга саженцы.

Медведь как раз сопровождал бабушку, когда прикатил такой грузовик, и с его комплекцией не составило труда пробиться и купить фруктовые деревца. К концу мая они выглядели вполне прижившимися. Да, собственно, весь огород разом зазеленел, причём не всё там было «культурное». Я не успевал и отследить, как выяснялось, что Иван уже сделал прополку. И это вместо того, чтобы после работы над учебниками сидеть!

Борис проявлял больше прилежания в учёбе. Но я переживал по поводу того, что документы на авторство песен до сих пор не пришли. Дело в том, что подавать документы на предварительный конкурс во ВГИК Боря должен был уже в середине июня. Мне не удалось разузнать точно, до какого числа — может, и до пятнадцатого, поэтому лучше было заявиться туда пораньше.

Нервничали мы с ним не на шутку. Он уже уволился с работы и даже приобрёл билет на самолёт, а документов всё не было. И наконец двадцать седьмого мая он получил извещение с почты, а после и сам увесистый пакет. В нём лежали Учётная карточка автора и официальное извещение от ВУОАП — Всесоюзного управления по охране авторских прав. Всё, с этого момента Белов официально стал признанным создателем всесоюзных песен!

Наверное, никто, кроме меня, толком не понял, что именно Борис получил. Мама вежливо похвалила, Иван хлопнул по плечу, сказав: «Молоток!». Разве что Василий с подозрением в голосе поинтересовался, будут ли какие денежные выплаты к этим красивым бумагам с печатями.