Книга Линия иной судьбы 3, страница 36 – Дмитрий Соловей

Секунда — и мутное вино в пробирке вспыхнуло чистым пурпурным цветом.

— Жериков! Татаринов! Это что ещё за самодеятельность⁈ — над ухом громом раздался голос Антонины Васильевны. — Что за раствор? Почему не по методике⁈

Группа притихла.

— Антонина Васильевна, это экспресс-анализ на железо реактивом Чугаева, — спокойно ответил я.

Преподавательница взяла у меня из рук пробирку, покрутила её, посмотрела на просвет.

— Какое железо, Жериков? Не морочь мне голову. Это диметилглиоксим, он даёт реакцию только на никель. Качественный анализ первого курса!

— Никак нет, Антонина Васильевна, — возразил я. — Если восстановить железо до двухвалентного и создать аммиачную среду, реактив Чугаева образует растворимый комплекс именно такого, пурпурного цвета. Я этот нюанс в академической монографии Льва Александровича за девятнадцатый год вычитал. По интенсивности окраски можно за пару минут определить концентрацию железа без всякого четырёхчасового прокаливания в муфеле.

Антонина Васильевна замерла с пробиркой в руке. Её глаза прищурились точь-в-точь как у Максима Сергеевича, когда я озадачивал его очередным своим вопросом.

— Чугаев… девятнадцатый год… — наконец пробормотала она, явно пытаясь выудить из памяти то, о чём я только что сказал. — В учебниках Тананаева этого метода нет!

— В учебниках нет, а в первоисточниках есть, — парировал я. — И практика показывает, что метод рабочий. Время экономит колоссально.

Химичка ещё раз посмотрела на пробирку, затем поставила её в мой штатив и как ни в чём не бывало обратилась к группе:

— Продолжаем работать. И ты, Жериков, в том числе. Твои теоретические выкладки оформим позже.

Антонина Васильевна свое слово сдержала. Всю следующую неделю я после занятий задерживался в лаборантской. Под её строгим присмотром исписал половину толстой общей тетради: чертил координационные формулы, выводил уравнения химического равновесия комплекса железа с диметилглиоксимом и подробно, пункт за пунктом, расписывал пошаговую методику экспресс-анализа.

В пятницу тетрадь с надписью «Исследовательская работа учащегося группы АХ-21 Жерикова В.», легла на стол директора техникума.

Ожидаемо в понедельник меня вызвал Максим Сергеевич. Содержимое синей тетради уже успели обсудить на методсовете техникума. Антонина Васильевна меня хвалила, но директор, полистав страницы с формулами, озабоченно почесал затылок. В итоге, сняв меня с занятий, он вручил тетрадь и отправил в Краснодарский институт пищевой промышленности.

— Зайдёшь на кафедру виноделия, найдёшь там доцента Валежникова. Скажешь, что от меня. Пусть его люди посмотрят твою писанину. Если дадут положительную рецензию — пустим твой метод в учебную программу, — резюмировал директор.

Похоже, Максим Сергеевич прекрасно понимал всю полезность экспресс-метода, но самостоятельно внедрять что-то новое в строгую министерскую программу не имел права. Вот и решил переложить груз окончательного решения на профильных учёных.

Поход в институт у меня сразу не задался. Нет, в само здание я прошёл без вопросов, но потом долго плутал по коридорам в поисках кафедры виноделия. Когда наконец нашёл — новая напасть: никто не мог внятно сказать, где нужный мне доцент. Какая-то высокомерная девица-аспирантка, едва взглянув на мою синюю тетрадку, снисходительно хмыкнула: