Книга Линия иной судьбы 4, страница 53 – Дмитрий Соловей

— Погоди… Это же… Это же тот самый кадр, который я на Красной площади щёлкал!

— Молодец, сообразительный, — съязвил я.

Медведь ошарашенно захлопал глазами.

— Так это… Ты сам, что ли, написал? Про себя?!

— Садись, поселковый ты парень, и слушай, как в этой жизни нужно себя подавать, — газету я отложил в сторону. — Ты видел, что у нас на улице три дня творилось? Соседи от зависти шеи свернули, глядя на мою «Победу». Мама волновалась, боялась, что завтра к нам ОБХСС с понятыми припрётся по чьему-нибудь анонимному доносу. А лучший щит — это официальное печатное слово.

Иван слушал меня, затаив дыхание.

— Я поехал в редакцию, отдал им готовый материал, — продолжил рассказ. — Теперь я не «подозрительный выскочка», а достояние Кубани, выполняющее личные поручения Хрущева по Целине. Понимаешь теперь, к чему я это веду?

Иван кивнул.

— Понимаю, Валь. Это как маскировка на позициях.

— Вот именно, — согласился я. — А теперь возвращайся к своему дубу. В октябре, когда вернешься из колхоза, у тебя должны быть подготовлены образцы разной степени прожаривания.

Я надеялся, что август у меня пройдет спокойно. В воскресенье мы с Иваном и Васькой покатались по городу. Досняли начатую плёнку — маму и бабу Лизу я к тому времени уже запечатлел. Вечером мы её проявили, а потом до полуночи печатали снимки и сушили их на глянцевателе.

С утра Васька ушел на работу, а я ковырялся дома. Бабушка поведала, что теперь не Патя гоняет кур, а они кота. На огороде уже почти ничего не осталось, так что его стоило привести в порядок. Медведь, глядя на моё копание, повздыхал и сказал, что ему нужно съездить домой в Хадыженск, хотя бы на неделю. Он отобрал фотографии, собрал немного вещей и на следующий день убыл.

Мои надежды на спокойный август рухнули в понедельник. Васька пришёл домой необычно рано и сразу ошарашил меня новостью:

— Из министерства пришла бумага. Директор ЗИПа, похоже, решил прихвастнуть, когда мы ему технологию полиэтилена выдали, — начал Василий рассказ. — Где-то там отчитался, а промышленных-то объемов полиэтилена нет.

— И?.. — я уже примерно понял, к чему он ведёт.

— И то, — Васька ухмыльнулся. — Завтра идёшь со мной на завод. Ковалёв тоже там будет.

— Подожди, а как это оформят? У меня честно заслуженный отдых вообще-то, — возмутился я такому варианту.

— Да не кипятись ты, — Васька примирительно поднял ладони. — Директор ЗИПа мужик хитрый, он под это дело финансирование из министерства выбил. Оформят тебя либо временным инженером-консультантом по трудовому соглашению, либо целевым договором между институтом и заводом. Ковалёв сказал, что нам оклад положен. И, между прочим, неплохой.

— Да плевать мне на оклад! — в сердцах воскликнул я. — Я спать хотел до полудня, бездельничать. А им вынь да положь промышленные объёмы прямо завтра!

Естественно, никого мои возмущения не интересовали. Повезло, что из Краснодара никуда уезжать не пришлось, но каникулы у меня закончились. Мы с Васькой в сопровождении доцента Ковалёва вошли в кабинет директора ЗИПа.

— Садитесь, товарищи ученые, — директор кивнул на стулья, не отрываясь от бумаг. — Времени у нас в обрез. Из министерства каждый день звонят, спрашивают, когда полиэтилен пойдёт в серийное производство. Наверху уже отчитались, а у меня пока только ваши лабораторные испытания и чертежи.