Книга Линия иной судьбы 5, страница 48 – Дмитрий Соловей

— Слушай дальше и запоминай, — продолжил я. — Никаких «я подумаю» и никакого ЗАГСа. Раз у тебя с ней ничего не было, значит, ты ни в чём не виноват. Это она по уши влипла и теперь ищет дурака, на которого можно свалить последствия.

— Да я так и подумал, — пробормотал Боря.

— Значит, так. Завтра же подходишь к ней во ВГИКе. Наедине. Смотришь прямо в глаза и спокойно говоришь: «Таня, я точно знаю, что между нами ничего не было. Вообще ничего. И ты это знаешь. Поэтому отцом твоего ребёнка я не являюсь и подставлять себя не позволю».

— А если она всё-таки в комитет комсомола побежит? Или заявление в милицию накатает, что я её заставил? — голос Бори снова дрогнул.

— Не побежит, — категорично ответил я. — Если бы она была уверена в своих обвинениях, уже сидела бы у следователя. Она рассчитывает взять тебя на испуг, пользуясь твоей интеллигентской мягкотелостью. Передай ей дословно мои слова: если она поднимет визг, ты потребуешь официального разбирательства и проверки всех обстоятельств. Скажи прямо: «Ищи другого папашу, Таня. Со мной этот номер не пройдёт». Понял? Жёстко и наотмашь.

На том конце провода повисла пауза.

— Понял, Валь. Всё понял, — наконец ответил Боря. — На рожон лезть не буду, но позицию займу железную. Спасибо тебе.

— Давай, действуй. И держи хвост пистолетом. Переговоры окончены, отключаюсь.

Я повесил трубку на рычаг, вытер со лба испарину и толкнул стеклянную дверь кабинки. Аж взмок весь! Борьке направление дал. Пусть теперь сам своей московской жизнью рулит и Таньку на место ставит.

Встряска с чужими интригами, как ни странно, прочистила мне мозги.

— Мы пойдём другим путём, — пробормотал я известную фразу Ленина, возвращясь к соей проблеме.

Раз уж не получается записать теорию, продолжу с практикой.

Экспериментировать директор ЗИПа разрешил строго один раз в неделю, так что следующей пятницы мы с Васькой ждали как избавления. На бумаге всё выходило как-то зыбко: сплошные белые пятна на стыке квантовой физики и органики. Обосновать фотохимический процесс математически до конца у меня так и не получилось. Зато практика, вопреки всему, порадовала.

В этот раз мы действовали умнее. Никаких расплавов и экструдеров. Васька притащил с участка полиэтиленовую плёнку низкого давления. Мы обработали её раствором бензофенона, дали подсохнуть, а затем поместили в самодельный герметичный бокс, куда подали пары йода. Сверху всю конструкцию осветили мощной ультрафиолетовой лампой ПРК-4, которую я под честное слово выпросил на кафедре.

Через сорок минут облучения лампу выключили и открыли бокс.

То, что мы достали, выглядело странно. Прозрачная полиэтиленовая плёнка полностью изменила свой вид. Она стала чёрной, с фиолетовым отливом. На ощупь пластик сделался заметно жёстче, потерял прежнюю эластичность. Теперь он скорее напоминал тонкую гибкую пластину из эбонита. И самое главное — йод, похоже, не просто осел на поверхности: он точно удерживался в полимерной матрице.

Василий затаил дыхание. Я же взял со стола щупы заводского ампервольтметра и прижал металлические наконечники к противоположным краям чёрной пластины.

Стрелка прибора не просто дрогнула, она качнулась вправо и замерла на делении, которое показывало: через этот кусок пластика действительно идёт ток!