Книга Линия иной судьбы 5, страница 24 – Дмитрий Соловей

— Понял-понял, — заверил Борька.

В этот момент местный эстрадный оркестр грянул знаменитый фокстрот «Рио-Рита». Молодёжь кинулась танцевать, поднимая лёгкую пыль с дощатого настила.

Васька тут же высмотрел стайку девчат, стоявших в сторонке. Он вопросительно взглянул на меня, получил одобряющий кивок и, расправив плечи, двинулся приглашать.

Мы с Борисом пока осматривались, но к следующему танцу — музыканты заиграли тягучее, немного старомодное танго «Утомлённое солнце» — я тоже решил с кем-нибудь закружиться.

Боря тоже медлить не стал. Уверенно направился к девушке в ярко-красном сарафане в крупный белый горошек. Девица явно была не из простых. Такая, знаете, «упакованная», знающая себе цену столичная штучка или дочка какого-нибудь крупного номенклатурщика.

И вот тут то, что Боря прятал лицо под козырьком, сработало против него. Он подошёл, что-то сказал — слов из-за оркестра я не услышал. Красотка окинула его презрительным взглядом с ног до головы и качнула головой.

От ворот поворот.

Выражение лица Борьки в этот момент стоило отдельного описания — смесь искреннего недоумения и уязвлённого мужского самолюбия. Я едва сдержался, чтобы не заржать в голос. Зато к выбранной мною симпатичной шатенке в скромном ситцевом платьице я подошёл с ослепительной улыбкой, и та великодушно позволила увести себя в круг.

Моя партнёрша, которую звали Леночкой, танцевала легко и охотно. Я краем глаза поглядывал на Ваську — тот уже вовсю кружил в танго какую-то смешливую блондинку. А вот Бориса в поле зрения не было. Я уж подумал, что после своего фиаско с девицей в горошек он ушёл страдать в кусты, но не тут-то было.

Танго закончилось, оркестр взял короткую паузу, и тут же, без объявления, музыканты заиграли быстрый джазовый фокстрот.

И тут на середине площадки началось шоу. Борис, совершенно позабыв про конспирацию, пошёл вразнос. Видимо, сказались недели, проведённые на Московском фестивале молодёжи. Борька явно насмотрелся, как лихо отжигают заграничные делегации. Свою партнёршу он крутил так, что её юбка взлетала выше колен. Сам лихо приседал, выбрасывал ноги, крутанулся на пятке и выдал пару таких ломаных коленцев из заправского буги-вуги, что вокруг них мгновенно образовался пустой круг.

Отдыхающие притихли, с интересом наблюдая за представлением. Кто-то из местных парней даже начал восхищённо хлопать в ладоши. А «упакованная» девица в горошек, стоявшая у стены, удивлённо приоткрыла рот.

— Прекратить безобразие! — вдруг прорезал музыку зычный бас.

К центру площадки решительно двинулись трое. Похоже, что местные дружинники. Возглавлял троицу рослый парень с суровым лицом. Оркестр тут же сбился и затих.

— Товарищ, вы что себе позволяете? — грозно спросил дружинник. — Что это за чуждые советскому человеку телодвижения? У нас тут приличное курортное место! Очистите площадку. Поедете в отделение для выяснения личности.

Борис от такой наглости аж опешил, а его партнёрша испуганно шмыгнула в сторону.

— В чём дело, товарищи? Какое отделение? — включился я в разговор.

— Ваш товарищ нарушает общественный порядок! Кривляется, как буржуазный элемент! — ответил старший дружинник.

— Да помилуйте, какое кривляние? — усмехнулся я и обернулся к притихшей толпе. — Товарищи, мой друг только что из Москвы, с Фестиваля молодёжи и студентов. Там этот танец, между прочим, официально исполняла делегация братской прогрессивной молодёжи из Франции! Это элемент их национального праздничного танца. Борис просто демонстрировал нам основы международной культурной программы. Скажи же, Боря?