Книга Рожден, чтобы любить тебя, страница 131 – Элоиза Джеймс

Лавиния улыбнулась девушке:

— Леди Ноув говорила мне раза три или четыре, что мечтает о такой горничной, как ты, чтобы присматривала за девочками. Я пойму, если ты захочешь взять место в Линдоу, а не трястись со мной по дорогам. Табита согласилась работать в детской, а Мэри будет горничной при одной из девочек.

Некоторое время Энни молча смотрела на хозяйку, а потом с серьезным видом склонилась к ней поближе:

— Мисс, вы же совсем не знаете, какая вы!

Лавиния ответила ей недоумевающим взглядом.

— Вы работали вместе с нами, — сказала Энни. — Помните тот спор с Табитой насчет пуговиц для спинки платья леди Ноув — будут ли они медными или лучше обтянуть их тканью?

Лавиния кивнула.

— И мы спорили целый день, — усмехнулась она. — Просто чудо, что мы вообще дошили это платье.

— Вы слушали ее. Я не хотела говорить вам раньше, но в тот вечер Табита разрыдалась прямо за столом во время ужина. Она шьет уже четыре года, и никто ни разу не прислушался к ней. Никто не требовал, чтобы она прекратила шить, когда становилось темно. Никто никогда не спрашивал, что она думает.

— О-о-о, — только и смогла сказать Лавиния; она не знала, что ответить.

— И дело не только в этом, — продолжала Энни. — Помните, вы решили, что пуговицы останутся медными, но именно Табита сказала, что их надо обтянуть тканью, и их обтянули. Вы решили, что перья в прическе леди Бетси будут фиолетовыми.

— А Мэри не согласилась.

— И вы приняли идею Мэри, и теперь в прическе будут два синих пера вместо одного фиолетового.

— Я поняла, что ее предложение лучше моего, — пояснила Лавиния.

Энни кивнула:

— Вы замечательная, и мы все это знаем. Не родись вы благородной дамой, быть бы вам лучшей модисткой во всей Британии!

— Эта похвала дорогого стоит, хотя я ничем ее не заслужила, — сказала Лавиния, и широкая улыбка озарила ее лицо. — Но я очень тебе благодарна. Спасибо.

— Не только я так думаю, мисс, — сказала Энни. — Это факт! И все это знают. Вы работали целыми неделями и ни разу не рассердились и не потеряли терпения. Вы не уволили Мэри, когда она нечаянно разрезала ту оборку. Нам просто не верилось.

— Боже, — воскликнула Лавиния. — Увольнять из-за такого пустяка? Никогда!

— Пустяк? Нам потребовалось семь часов, чтобы все переделать, — напомнила Энни. — Уж поверьте, нашлись бы такие, что удержали бы ее жалованье за целую неделю в наказание за ущерб. А вы даже не отругали ее.

Лавиния снова улыбнулась, не зная, что сказать. Последние недели она была слишком счастлива, и тайная помолвка с Партом превратила в радость работу с тканями, платьями и кружевом.

— И вот что я скажу: я бы никогда не покинула вас, мисс. Разве что вы бы сами меня отослали, — закончила Энни.

Улыбка Лавинии дрогнула, и Энни поспешно добавила:

— Когда-нибудь мы станем старушками и наверняка будем спорить из-за того, как завязать на груди кружевную косынку. И мне все равно, где это будет — в Англии или в Норвегии.

— И ты захочешь, чтобы я выставила на обозрение мою морщинистую грудь, — подхватила Лавиния, пожимая руку горничной.

— Точно! — просияла Энни. — Старички-джентльмены такие же похотливые, что и молодежь. По крайней мере, таким был мой дедушка. Ему было здорово за восемьдесят, а он хватал за разные места любую женщину, которая входила к нему в спальню. Даже жену викария!