Книга Рожден, чтобы любить тебя, страница 108 – Элоиза Джеймс

— Отличный пример того, какую важную роль играет одежда, — заметила Лавиния.

— Но вопрос в том, Лавиния, не станут ли люди смеяться надо мной из-за ткани в клетку и огромных пуговиц на попе.

— Не станут, — ответила Лавиния. — Они будут изумляться вашей элегантности и тут же бросятся скупать ткань в клетку. Мы с мистером Фелтоном решили, что ему следует заказать по меньшей мере еще три отреза, потому что вы установите новую моду.

— У меня нет склонности к таким вещам, — с сомнением в голосе сказала тетя Ноув. — Я даже не езжу на светские сборища.

— Светское общество само приедет к вам, — возвестила Лавиния.

Парт поймал себя на том, что готов снова улыбаться во весь рот.

Одна из швей дотронулась до локтя Лавинии, и они отошли поближе к окну, чтобы рассмотреть кружевную оборку.

— Она переделывает твои кружева, чтобы они выглядели как ручная работа, — заметила тетя Ноув.

Парт кивнул.

— Лавиния не съела ни крошки на завтрак. И не съест, пока она тут.

Дождавшись, пока юная швея не вернется на место, Парт поймал Лавинию за локоть и вывел из комнаты, превращенной в мастерскую.

— Завтракать, — шепнул он ей на ухо.

Она пыталась было возразить, но их глаза встретились, и она смолчала.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он в коридоре, подавляя желание немедленно прижать ее к стене и зацеловать до потери чувств.

— Отлично, — ответила она, краснея.

— Скажите, почему я не могу объявить всем, что мы помолвлены?

— Потому что вы считаетесь поклонником другой женщины, которая приедет сюда через месяц с небольшим.

— Элиза знает, так почему бы не знать всем остальным?

Лавиния покачала головой:

— Здесь нет моей мамы.

— Простите, — сказал Парт, досадуя на себя, что не вспомнил. — Я никогда бы не предположил… К черту, Лавиния, мне очень жаль.

Ее улыбка была натянутой версией обычной оживленной улыбки.

— Это простая формальность — просить у мамы моей руки. Но она, возможно, обидится, если я сделаю все сама.

— Понимаю, — сказал Парт.

— Нет, вы не можете этого понять, — ответила Лавиния.

Она скрывает от него что-то о леди Грей. Он уже знал, что у Лавинии нет приданого. Значит, там кроется что-то еще.

Идя по коридору, Парт решил, что Лавиния сама во всем признается, когда придет время. Он никогда не рисовал себе картину свадьбы — или, скорее, свадьбы, участником которой будет он сам. Похоже, дело гораздо сложнее, чем он мог предполагать.

И Лавиния куда более сложная личность, чем он думал.

— Значит, из «Двенадцатой ночи» вы помните только сцену с подвязками? — спросил он, распахивая перед ней дверь в малую столовую. К счастью, его юных озорных родственников уже не было, а стол успели накрыть заново.

Она бросила на него мимолетный взгляд:

— Бывало, Уилла дразнила меня и говорила, будто я посещаю церковь по единственной причине — чтобы полюбоваться на облачения.

Парт покачал головой:

— Мисс Лавиния Грей, у вас неповторимая манера смотреть на мир.

— Знаю, — ответила она, когда лакей положил ей на тарелку яйцо пашот и поджаренный хлеб.

Парт взглянул строго, и лакей добавил еще пару яиц.

— Я люблю сама решать, что есть и сколько, — сказала ему Лавиния.

Парт кивнул, меняя тему разговора:

— Если бы я выбирал дело жизни, судя по одежде, то предпочел бы быть средневековым рыцарем. Я обожал натыкаться на старинные латы, которые стоят в главном зале.