Книга Рожден, чтобы любить тебя, страница 104 – Элоиза Джеймс

Смех застрял в его горле, потому что он лизал ее слишком усердно, чтобы засмеяться, пальцы двигались слаженно, как инструменты в оркестре. Она выкрикивала что-то в забытьи. Почувствовав, как напряглись ее внутренние мышцы, он проворно убрал руку.

— Нет! — возмутилась она.

Но он выпрямился, потянул на себя ее бедра и скользнул в жаркую упругую плоть. И замер на мгновение. «Никогда не причиняй боль Лавинии» спорило с «возьми Лавинию».

Она открыла глаза, затуманенные страстью. Взглянула требовательно.

— Парт! Этого недостаточно, — сказала она, голосом громким и даже яростным, протягивая к нему руки. — Недоста…

Он не дал ей договорить, и она вскрикнула, потому что он вонзился в нее, отнимая девственность и теряя рассудок — и не осталось ничего, кроме наслаждения.

Тихий стон сорвался с его губ, когда он очутился в глубине, самой что ни есть потаенной глубине. Он вглядывался в лицо Лавинии. Оно блестело от пота, щеки разрумянились. Он не двигался, и она снова открыла глаза.

— Черт возьми, — прошептала она.

— Больно? — сумел выговорить он.

— Нет… да… Однако продолжайте же.

И он продолжал, медленно и осторожно, атака за атакой — терпение его было безграничным. Наконец-то он обрел контроль над самим собой. Лавиния была в его власти, принадлежала ему всецело, и он должен был доставить ей удовольствие, как можно больше удовольствия. От этой мысли он весь напрягся. Но о своих потребностях пришлось забыть. Он распустил шнуровку корсажа и опустил ладонь на ее грудь, лаская тугой сосок и вслушиваясь в ее судорожное дыхание.

Она сжала его в объятиях, прижимая к себе, и он чувствовал, каким податливым становится ее тело. Тем не менее он смог сдержаться, медленно продолжая свои ритмичные движения.

Пока она не открыла глаза и он не увидел в ее взгляде намек на разочарование. Он остановился.

— Нет, прошу вас, продолжайте, — прошептала она. — Наверное, это потому, что я… что это в первый раз. Я слышала, что женщины — может быть, я одна из таких женщин. Мне очень приятно.

Ее слова словно зажгли огонь в его груди.

— Нет. — Он скрипнул зубами. — Лавиния, скажите мне, чего вы хотите. — Он опустился на локоть и, вопреки собственной осторожности, вошел в нее сильно и жестко.

Лавиния сдавленно вскрикнула, пораженная, и ее тело содрогнулось.

— Я не…

— Простите, — сказал он сквозь зубы, рокочущим голосом. — Я больше не буду. — Он умерил темп.

Но Лавиния всегда его удивляла — она всегда останется непостижимой. С мурлыкающим смешком согнув колени, она выгнула спину, двигаясь ему навстречу.

— Все, что мне нужно?

— Что угодно.

— Мне угодно это.

— Что?

— Вот так. — В ее голосе он слышал нотки огорчения и нахмурился, не вполне понимая, что она имеет в виду. Она чуть приподнялась и ринулась на него.

Это было так потрясающе хорошо, что на мгновение он потерял возможность видеть.

Он ответил, повинуясь инстинкту. Одна рука подняла выше ее правое колено, и он с громким вскриком вошел в нее, жестко и властно.

В жарком тумане он слышал ее крик, но это не был крик боли. На него снизошло ощущение свободы, и он уронил голову, покрывая ее лицо поцелуями, как безумный. Кусал ее нижнюю губу, вонзал язык с той же яростью, что и свой ствол.

Задыхаясь, она хватала ртом воздух и стонала. Глаза сияли в забытьи наслаждения.