Книга Рожден, чтобы любить тебя, страница 103 – Элоиза Джеймс

Но разве он мог?

Палец скользнул глубоко, овладевая ею, и она отчаянно вскрикнула, ее голова терлась о его плечо. Грубое слово вырвалось из его груди, и он пустил в дело второй палец, вслушиваясь в ее хриплое дыхание. Это был драгоценный момент, когда она, выгнув дугой спину и сжимая его в объятиях, уткнулась лицом в его камзол.

Он уговорил ее поцеловать его снова, показывая ей ритм, совпадающий вверху и внизу — движения языка в такт движению пальцев. Она хватала ртом воздух, выкрикивала что-то неразборчиво — и вдруг содрогнулась, судорожные волны прокатились по ее телу. Он наслаждался каждой из них.

Потом он поцеловал ее в ухо и задумался о том, что может случиться дальше.

Ни один джентльмен…

Но его ум не закончил фразы, потому что Лавиния открыла глаза и устремила на него взгляд, который достиг дна его души.

— Не может быть… — Ее голос звучал хрипло и даже грубо. — Мы же не закончили, правда?

— Мы должны остановиться, — с неохотой сказал он. Слова давались ему нелегко.

На лице Лавинии выступила гримаса отчаяния.

— Этого недостаточно. — Она едва не плакала и снова выгнула спину, и теперь ее язык ласкал его губы, требуя его впустить.

Недостаточно! Его дама требовала продолжения.

Парт заставил себя встать. Лавиния лежала на диване, юбки вздымались возле ее талии. Он никогда не видел таких красивых женщин! А он даже не дотронулся до ее грудей.

Она смотрела на него взглядом, в котором не было стыда. Ни капли. В ее взгляде он видел восторг, желание и неутоленную страсть. К нему, Парту.

Он сбросил сапоги, стянул штаны. Ее глаза расширились.

— Да, немаленький, — согласился он, поглядев вниз.

— Да уж, — сказала она.

Он заметил движение ее ножек. Она не пыталась сжать их, отказывая ему — а она имела право так сделать! Напротив — ее аппетитные бедра раздвинулись.

Парт опустился на локоть рядом с ней, безжалостно терзая ее поцелуями. Но даже в бреду жарких поцелуев он перебирал факты, которые таились в дальнем уголке сознания. Она сказала «да». Она сказала «да» несколько раз подряд. Она согласилась выйти за него. Он объявит о помолвке во время маскарада. А может, и женится прямо в тот же вечер, и к черту помолвку.

Но ему представились развевающиеся свадебные платья, и он отогнал эту мысль. Лавиния терлась о его ствол, и он застонал, и агония страсти пронзила его существо.

Он спал с женщинами — но никогда еще не занимался любовью.

Он никогда не обнимал ни одну женщину так, как обнимал Лавинию. Не целовал женщину так, как целовал Лавинию. Она была податливая и такая активная, черт возьми, что ему хотелось ее съесть. Ласкать так безжалостно, чтобы оставить на ее теле отметины. Его отметины.

Он стал входить в нее, в ее гладкое и теплое, и чуть не…

Он остановил себя.

Девственница. Боль. Нет. Мысль о том, чтобы причинить ей боль, любую боль, была святотатством.

— Подождите, — приказал он хриплым голосом. Чуть отстранился, поднял юбки еще выше и погрузился языком в сладчайший мед. Его терзало смутное сомнение, будто леди не допускают такую интимную ласку, однако Лавиния откинулась на спину, и прошла безмолвная минута прежде, чем она вскрикнула:

— Да!

Слава богу, он запретил слугам входить в башню, смутно подумалось ему. Его руки пришли в движение, и вскоре она уже дрожала и умоляла не останавливаться.