Книга Игра переходит в эндшпиль, страница 164 – Алексей Махров

Я шёл по коридору совершенно спокойно, не торопясь и не задерживаясь возле дверей. Для всех этих людей лейтенант Шварц оставался случайным посетителем, молодым пехотным офицером после ранения, которого по какой-то причине заинтересовал генерал–лейтенант Вальзам–Йорг. Возможно, кто-то уже слышал о моей удаче за карточным столом. Возможно, кто-то знал, что вчера я приходил сюда на беседу. Но никто пока не мог предполагать, какое значение имели для меня несколько последних минут в генеральском кабинете.

А значение, чёрт возьми, было огромным.

На лестнице я пропустил спешившего навстречу офицера с документами и продолжил спускаться, чувствуя, как постепенно отступает напряжение, которое пришлось удерживать на протяжении всего разговора. Не сказать, чтобы Вальзам–Йорг пытался меня запугать или особенно придирался. Напротив, большую часть времени он беседовал спокойно, иногда даже доброжелательно. Но эта доброжелательность обманчива. Старик был профессионалом, привыкшим оценивать людей по их способности выполнять задачи, а не по красивым словам и приятному впечатлению. И сегодня мне удалось убедить его, что Вернер Шварц способен принести определённую пользу.

Всего лишь определённую. Пока.

Выйдя на крыльцо, я вдохнул морозный воздух и почувствовал, как холод приятно коснулся разгорячённого лица. Солнце освещало заснеженную мостовую, длинные тени от зданий лежали поперёк улицы, возле ворот всё так же стояли часовые, а по проезжей части двигались автомобили и конные сани. Минск продолжал жить своей странной жизнью, совершенно не интересуясь тем, что какой-то молодой немецкий лейтенант только что сделал весьма важный шаг в карьере, которой у него на самом деле никогда не существовало.

Я спустился по ступеням, прошёл несколько шагов и оглянулся на огромное административное здание, оставшееся за спиной.

Вот оно. Самое важное немецкое военное учреждение на центральном участке Восточного фронта. Штаб группы армий «Центр». Здесь ежедневно принимались решения, от которых зависели судьбы сотен тысяч солдат, здесь составляли оперативные планы, рассчитывали сроки наступлений, распределяли резервы, определяли направления главных ударов, решали, какие соединения оставить в обороне, какие отправить на пополнение, а какие снова бросить в бой. Отсюда расходились приказы, превращавшиеся в движение дивизий, артиллерийскую подготовку, танковые атаки и тысячи человеческих смертей.

И теперь у меня появилась совершенно реальная возможность однажды узнать, что именно собирается делать противник.

Получилось, чёрт возьми!

Пусть пока не окончательно, пусть впереди ещё проверки, согласования и неизвестно сколько неприятных сюрпризов, но я всё-таки сумел внедриться в самое важное учреждение противника на этом участке фронта. Причём не пролез туда через чёрный ход, не проник ночью в поисках сейфа с секретными документами, не вынуждал какого-нибудь немецкого писаря тайком выносить бумаги. Нет. Я добился гораздо большего. Люди, от которых зависела работа штаба, сами решили, что лейтенант Вернер Шварц может оказаться им полезен.

Конечно, настоящего допуска к секретным материалам пока не было. Генерал говорил об этом совершенно определённо, и я не собирался делать вид, будто не услышал его предупреждений. Но теперь появилась возможность регулярно бывать в штабе, постепенно знакомиться с порядком его работы, с людьми, занимающимися оперативными вопросами, и с теми материалами, которые мне сочтут возможным предоставить. А уж как воспользоваться подобной возможностью, будет зависеть от моей осторожности, терпения и умения не хватать первое, что попадётся под руку.