Книга Игра переходит в эндшпиль, страница 161 – Алексей Махров

Правда, радоваться вслух было нельзя. Вернер Шварц не должен был выглядеть молодым авантюристом, которому только что предложили проникнуть в сокровищницу. Перед генералом сидел немецкий офицер, вполне довольный своей службой, немного удивлённый неожиданным интересом со стороны начальства и готовый выполнить поручение, не особенно понимая, чем именно ему предстоит заниматься.

— Вы не задаёте вопросов, Шварц, — заметил Вальзам–Йорг, внимательно наблюдая за мной. — Обычно молодые офицеры в подобном положении немедленно интересуются перспективами, сроками, преимуществами и прочими вещами, которые почему-то кажутся им важнее самой работы.

— Пока мне всё понятно, герр генерал, — осторожно пояснил я. — Вы намерены проверить, могу ли я быть полезен вашему отделу. Для этого предполагается временно привлечь меня к определённым поручениям. О сроках и дальнейших перспективах говорить рано, поскольку я ещё ничего не сделал.

Генерал одобрительно кивнул.

— Именно. Однако один вопрос вы всё-таки должны задать.

Я насторожился.

— Какой, герр генерал?

— Неужели вас совершенно не интересует, что произойдёт с вашим положением в собственной части? — поинтересовался Вальзам–Йорг. — Вы ведь продолжаете числиться в 227–й пехотной дивизии. И хотя после декабрьских боёв её положение далеко от благополучного, это не означает, что командование может распоряжаться личным составом без соблюдения соответствующего порядка.

— Полагаю, этот вопрос будет решён по команде, герр генерал, — осторожно предположил я. — Мне трудно судить о том, какие распоряжения необходимо оформить.

— И правильно, — согласился он. — Оформление оставьте людям, для которых подобная работа является служебной обязанностью. Пока никакого перевода не состоялось, но я распоряжусь выяснить необходимые обстоятельства и подготовить документы. Если возникнут препятствия, их придётся учитывать. Война не отменяет бюрократии, Шварц. Напротив, иногда мне кажется, что она необычайно способствует её размножению.

Я позволил себе улыбнуться.

— На фронте мы тоже замечали, что бумаги иногда оказываются живучее солдат, герр генерал.

— Вот именно, — неожиданно оживился Вальзам–Йорг. — Солдат может погибнуть, орудие выйти из строя, грузовик сгореть, а соответствующий документ продолжает благополучно путешествовать между штабами, требуя подписи человека, которого уже неделю нет в живых. Но без документов армия тоже существовать не может. Поэтому приходится мириться с их недостатками.

Он помолчал, затем добавил:

— Впрочем, вас это сейчас не касается. Ваше дело — продолжать восстанавливаться после ранения и быть готовым к работе, когда вас вызовут.

— Есть, герр генерал, — подтвердил я.

— Я хочу также, чтобы вы правильно понимали своё положение, — продолжил Вальзам–Йорг уже более серьёзно. — Если привлечь вас к оперативному отделу окажется невозможно, вы продолжите отпуск и затем вернётесь в строй согласно установленному порядку. Если же всё удастся оформить, это не освободит вас от дисциплины и не сделает равным штабным офицерам. Наоборот, требования к вам станут выше.

— Понимаю, герр генерал.

— Не уверен, что полностью, — возразил он. — В пехотной роте ошибка в бумагах неприятна, но обычно её последствия ограничены. В штабе даже небольшая неточность может попасть в распоряжение, которое затем будут исполнять тысячи людей. Поэтому здесь особенно ценится способность отличать установленный факт от предположения.