Книга Перекрестки миров. Том 1, страница 2 – Джек из тени

— Слышь, воин, — тихо произнес Барон, постучав костяшками по стеклу.

Летеха подскочил, ошалело моргая, начал судорожно поправлять китель.

— Товарищ старший лейтенант… я… это…

— Спи дальше, только фуражку сними, а то помнешь козырек, перед комбатом неудобно будет, — тихо сказал Корнев и шагнул на территорию части.

Утро только начиналось. Очередное серое утро в зеленом болоте. Никаких сюрпризов, никаких потрясений. Скука, от которой сводило скулы. Иногда Барон ловил себя на мысли, что даже обрадовался бы какому-нибудь локальному армагеддону. Лишь бы вырваться из этого бесконечного «день сурка». Но мироздание было глухо к его немым просьбам. Служба шла по накатанной колее, стирая амбиции и превращая живого человека в исправный, хорошо смазанный винтик огромного бюрократического механизма.

Канцелярия роты встретила Корнева спертым воздухом и запахом дешевого кофе «Три в одном», который кто-то из сержантов просыпал на линолеум еще позавчера. Барон щелкнул выключателем, люминесцентная лампа под потолком пару раз моргнула с раздражающим треском и залила комнату мертвенно-бледным светом.

Обшарпанный стол, видавший еще генсеков, пара шатких стульев, металлический сейф с навесным замком и горы… нет, Эвересты макулатуры. Вот он, истинный враг современной российской армии. Не гипотетические натовцы, не бородатые террористы, а бумага формата А4, тип «Снегурочка обыкновенная».

Лёха тяжело опустился на стул, который жалобно скрипнул под его весом. Выдвинул нижний ящик тумбочки. Там, под ворохом старых накладных на ГСМ и пустых пачек из-под сигарет, лежал его диплом. Синяя корочка Новосибирского государственного университета, Исторический факультет. Барон усмехнулся уголком губ. Какая к черту античность? Кому здесь нужны знания о Пунических войнах или реформах Гая Мария?

Он достал диплом, сдул с него пыль.

«De mortuis aut bene, aut nihil», — всплыло в памяти. О мертвых либо хорошо, либо никак.

О своей прошлой гражданской жизни Лёха предпочитал не вспоминать вообще. Пошел в армию, потому что… да хрен его знает почему. Сначала военная кафедра, потом предложили контракт, обещали квартиру по военной ипотеке и интересную службу. В итоге он очутился здесь, в жопе мира, командуя отрядом профессиональных маргиналов и ежедневно сражаясь с ветряными мельницами армейской бюрократии. Нет, Лёха не жаловался, просто с усмешкой вспоминал военкома, который как заправской ярмарочный зазывала продал молодому парню Армию.

Из латыни в его повседневном лексиконе осталось разве что «Pedicabo ego vos et irrumabo» (фраза содержит угрозу сексуального насилия), да и то в переводе на могучий русский матерный, которым старлей доносил до подчиненных куда эффективнее чем изысканными фразами на мертвом языке.

В дверь неуверенно поскреблись.

— Заходи, не заперто, — буркнул Корнев, пряча диплом обратно под накладные.

На пороге нарисовался старшина роты, прапорщик Сидоренко. Лицо у прапора было такое, словно он только что узнал о скором пришествии антихриста, причем антихрист должен был прийти с ревизией по вещевой службе.

— Товарищ старший лейтенант… тут такое дело… — Сидоренко замялся, переминаясь с ноги на ногу.

— Рожай, Петрович. У меня еще план-конспект по боевой подготовке не написан.

— Мыло пропало.