Книга Перекрестки миров. Том 1, страница 9 – Джек из тени

— Ты мертв, Рязань, — тихо, прямо в ухо хрипящему новичку произнес Лёха. — Твои мышцы здесь не работают. Твои понты оставь девкам на гражданке. В ближнем бою побеждает не тот, кто больше жмет от груди, а тот, кто готов перегрызть противнику глотку зубами. Ты не готов, потому что вышел на ринг. А я вышел тебя убивать. Чувствуешь разницу?

Второй новичок, Шмель, дернулся было на помощь товарищу, но на его плечо опустилась тяжелая рука Лешего.

— Стой ровно, смотри и запоминай. За это денег не берут.

Барон отпустил захват, поднялся на ноги, отряхивая грязь с колен. Кабан, отплевываясь от мутной воды, тяжело сел, баюкая вывернутую кисть. В его глазах спесь сменилась растерянностью. Он понял, что старлей его действительно мог сейчас убить, не моргнув и глазом.

— Запомните, мальчики, — Корнев обвел взглядом притихшую роту. — Мы не парадный расчет. Мы не ходим красивым строем на парадах. Чтобы выжить там, куда нас пошлют, вы должны быть быстрее, злее и подлее любого ублюдка по ту сторону прицела. Еще раз увижу, что кто-то пролюбил сектор из-за съехавшего ремня, лично отправлю в драить сортиры всего батальона. Вопросы?

Вопросов не было. Ветераны роты одобрительно хмыкали. Нормально, воспитательный процесс прошел успешно. Теперь эти двое лосей начнут слушать, а не выделываться.

— По местам! — рявкнул Барон. — Сводная двойка, повторить штурм! Леший, гоняй их до кровавых соплей, пока на рефлексах работать не начнут.

Тренировка продолжилась. Дождь усиливался, смывая с лиц пот и грязь, но никто уже не обращал на него внимания. Рота работала, инструмент оттачивался.

Ночь накрыла военный городок тяжелым, влажным одеялом. Дождь к полуночи прекратился, но температура резко упала, прихватив лужицы на выщербленном асфальте тонкой, хрустящей коркой льда. Воздух стал прозрачным, колким, отдающим морозом и горьковатым дымом из котельной на краю гарнизона.

После отбоя бригада вымерла. Только изредка гавкали сторожевые собаки возле автопарка, да монотонно гудели трансформаторные будки. Изредка тишину нарушал металлический лязг, это часовые на вышках переступали замерзшими ногами, пытаясь согреться.

Корнев стоял на крыльце офицерской общаги, накинув на плечи старый бушлат. В зубах тлела сигарета, освещая лицо тусклым красным огоньком при каждой затяжке. Сегодня ему не спалось, была какая-то тревога, хотя все шло по накатанной.

Он смотрел на темные окна казарм, выстроившихся в идеальную линию. Вон там спит его рота. Сорок шесть отморозков, за которых он несет ответственность. Судьбы, сплетенные в один тугой, жесткий канат. Они спят чутким, звериным сном, готовые по первой команде сорваться с коек, влезть в холодную броню и выполнить свой долг.

Жизнь здесь казалась монументальной. Отлаженный механизм, где всё расписано на годы вперед. Подъем, развод, построение, наряды, ПХД, зарплата на карточку десятого и двадцать пятого числа каждого месяца. Ты точно знаешь, кого распечет комбриг на утреннем совещании, точно знаешь, сколько литров солярки приватизируют прапорщики к концу квартала. Эта предсказуемость убаюкивала, создавая иллюзию абсолютной незыблемости мироздания.

Барон стряхнул пепел на обледенелую ступеньку. Ему было двадцать восемь лет, но сейчас, в этот момент, внутри ощущалось на все пятьдесят. Но парень упрямо гнал эти мысли, веря, что очень скоро буде лучше, чем вчера.