Книга Воздушная кавалерия. Том 2, страница 54 – Джек из тени

«Значит, покажем класс».

Я расстегнул на поясе небольшой кожаный подсумок, который всегда носил с собой, и выложил на стол его содержимое. Это был мой личный инженерный набор, собранный по тому же принципу, как там, в прошлой жизни. Набор точных отверток, пинцеты, маленькие пассатижи, лупа с подсветкой и несколько катушек с тончайшей проволокой. Для солдат, привыкших к кувалде и зубилу, этот набор выглядел как инструменты ювелира.

Солдаты, наблюдавшие за мной, затаили дыхание. Они не понимали, что видят, но чувствовали, что сейчас будет происходить что-то необычное.

И я начал работать. Мои руки с помощью Консоли двигались с уверенной точностью. Я подцепил крошечным лезвием защелки на корпусе, и он со щелчком открылся, обнажив внутренности.

— Видишь? — я повернул аппарат так, чтобы Синицын, подошедший ближе, мог видеть. — Вот разъем аккумулятора. Он почти выскочил от удара.

Я аккуратно, кончиком пинцета, поставил разъем на место до характерного щелчка. Затем, надев на голову лупу, склонился над платой.

— А вот и вторая проблема. Видишь, тоненькая дорожка, как волосок? Оборвалась.

Я взял в руки инструмент, похожий на авторучку, мой портативный паяльник. Нажал на кнопку, и его тончайшее жало мгновенно раскалилось. Капля олова, и оборванный контакт был восстановлен. Все это я делал не спеша, с комментариями, превращая ремонт в наглядный урок. Это была демонстрация не силы и власти. Демонстрация совершенно иного вида могущества знаний и умений. И мое оружие не только карабин, но и интеллект.

Пятнадцать минут, ровно столько мне понадобилось. Когда я закончил, то аккуратно собрал корпус, защелкнув все крепления. Трещина на боку осталась, но я ее укрепил изнутри. Я поднял аппарат, и в полной тишине нажал на кнопку включения.

Экран на мгновение моргнул, а затем на нем вспыхнула заставка. А следом появилась фотография. Молодая, улыбающаяся девушка с двумя русыми косичками и маленький мальчик, обнимающий ее за шею. Жена и сын Синицына.

Я встал, подошел к застывшему, как соляной столб, рядовому и молча вложил работающий коммуникатор ему в руку.

Он смотрел то на экран, то на меня. Его губы дрожали. Он хотел что-то сказать, но из горла вырвался лишь сдавленный, похожий на всхлип, звук.

— Спасибо… — наконец прошептал он, и по его грязной щеке скатилась слеза.

Я ничего не ответил. Просто положил ему руку на плечо, слегка сжал и пошел к своей койке.

* * *

Я вернулся в казарму, и меня встретила тишина. Но это была уже не та тяжелая, давящая тишина скорби, что висела в воздухе утром. Это была тишина работающего механизма. Бойцы, разбившись на группы, молча, но сосредоточенно, занимались снаряжением. Кто-то латал пробитую пулей флягу, кто-то подгонял ремни на бронежилете. Они были вместе, но каждый был один на один со своими призраками.

Мой маленький спектакль с починкой коммуникатора не прошел даром. Я чувствовал это по тому, как изменились их взгляды. Теперь, когда я проходил мимо, они не просто смотрели с уважением или страхом. В их глазах появилось что-то новое — ожидание. Они ждали от меня следующего чуда, следующего решения, которое сделает их жизнь хоть немного лучше, хоть немного безопаснее. Я стал для них не просто командиром, а ходячим решением проблем. И это было одновременно и лестно, и чертовски обременительно.