Онлайн книга «Печать пожирателя 12»
|
Аня вложила в этот импульс всё, что у неё было: воспоминание о годах в «Аркануме», тусовки в клубе, любовь к Арсу, горечь потерь, ярость за разрушенный мир и тот самый огонёк, который Марк когда-то в ней разжёг — огонёк бунта против любой тирании. Играя, она чувствовала, как по её лицу текут слёзы — настолько сильными были эмоции, которые она передавала своей звуковой магией. Но её пальцы не останавливались ни на секунду… А внизу, на улицах Берлина, где шёл непрекращающийся бой, тысячи людей вдруг поняли, что им не страшны нашёптывания «Шестёрки», что у них появилась воля к жизни, в победе — и что они МОГУТ победить! * * * Подземные пути, ведущие к Таримскому Урочищу. Я шёл быстро, почти бежал. Моя «завеса» из Пустоты была натянута вокруг как вторая кожа — тончайшая, трепещущая мембрана, делающая меня призраком для любой активной сенсорики. Она скрывала меня от физического мира, и убеждала любую энергетику в моём несуществовании. Стены подземелий изменились. Раньше они были грубо вырубленным камнем, пронизанным мерцающими, больными жилами энергии Урочища. Теперь они казались… отполированными и полупрозрачными. А ещё они были гладкими, как стекло, и холодными. Сквозь их полупрозрачную толщу виднелись смутные тени — окаменевшие, искажённые образы тварей Ур-Намму, навеки застывшие в моменте распада. Вечный памятник моей первой большой победе в этом мире. И первому крупному провалу — ведь я не смог закрыть эту брешь до конца… «В тот день ты оставил эту дверь приоткрытой, сынок. Уверен, это было мудро?» Голос был тихим, сиплым и очень знакомым. Голос Григория Апостолова! Но когда я обернулся, рядом никого не было. Только на стене, в самом камне, на миг проступило искажённое отражение — не моё, а его. Суровое, измождённое лицо с глазами полными упрёка и… сожаления. Я хмыкнул, и двинулся дальше. Ловушка. Примитивная, но эффективная — не для меня, впрочем. Туннель начал сужаться, превращаясь в расщелину. Ментальное давление усилилось. Воздух стал густым, как сироп, каждый вдох требовал усилия — как и каждый шаг. И в этом густом воздухе вдруг поплыли воспоминания. Не мои — чужие. Обрывки ярости, боли, бесконечного голода. «Маленький божок… Играешь в защитника?» Это был уже не голос. Это был шелест тысяч хитиновых лапок, скрежет каменных челюстей, слитый воедино в чудовищный мыслеобраз. Ур-Намму. Вернее, его эхо, шрам, оставленный им на ткани этого места. Перед глазами заплясали тени — не на стенах, а прямо в воздухе. Искривлённые, многоногие силуэты, снующие в несуществующем коридоре памяти. «Ты сжёг моё тело… Уничтожил мою суть… Но моя идея… она оказалась живучей, да? „Шестёрка“… Она взяла мои лучшие находки… Довела их до совершенства… Ты не победил меня, Маркелий… Ты дал мне эволюционировать!» — Заткнись, — прошипел я вслух, — Ты был жалким паразитом. Таким же жалким, как «Шестёрка» — потому что боитесь одного и того же! «Чего же, о, великий Пожиратель?» — проскрежетал голос, уже отдаляясь, растворяясь в общем гуле. — Хаоса, — бросил я в пустоту с насмешкой, — Настоящего, живого хаоса. Вы хотите всё контролировать, всё упорядочить. А я… — я споткнулся о внезапно выросший из пола выступ отполированного камня, — … я напоминаю, что это невозможно! Расщелина вывела в огромный, знакомый грот. То самое место, где я когда-то схватился с тварью, преградившей мне путь в Тарим. |