Книга Печать пожирателя 12, страница 80 – Илья Соломенный

Это не была угроза. Это было обещание. И в нем была своя, мрачная честность.

— Договорились, — я кивнул, не испытывая страха, — Начинай переговоры, Государь. У нас неделя на подготовку — потом станет поздно.

Я сделал это… Убедил важнейшего человека Империи пожертвовать собой, и убедил его помочь мне пожертвовать сильнейшими из оставшихся магов планеты.

Дерьмо космочервей… Как же гадко на душе оттого, что всё это — лишь часть моего плана, а не его финал… И как же хорошо, что Государь не узнает о том, каким именно образом я задумал победить…

— Александр, — назвал я его по имени, встав из-за стола.

Он обернулся.

— Что?

— Спасибо. За доверие, которого я не заслуживаю. За готовность разделить бремя. За то, что не стал мешать. За всё. Ты… Лучший Император, которого только может пожелать государство.

Он смотрел на меня несколько секунд, и в его усталых глазах мелькнуло что-то сложное. Что-то, что могло бы стать улыбкой, слезой или проклятием в иных обстоятельствах.

Я не сразу понял, что это было простое понимание.

— Не благодари, Марк, — ответил он, — Мы не делаем доброе дело. Мы совершаем необходимое зло. Думаю, благодарность здесь неуместна. Просто… сделай так, чтобы это сработало. Чтобы когда-нибудь, если кто-то будет писать историю этих дней, в ней было что-то кроме описания нашего конца.

Я кивнул, открыл дверь и вышел в сумрак коридора.

20 января 2042 года.

В истории человечества никогда не было такой мобилизации.

Это даже подготовкой к войне назвать было нельзя — скорее, это был последний, судорожный вздох цивилизации, собирающей все свои силы в один гигантский кулак.

Войска «Пангеи» отходили с сотен километров укреплённых линий, оставляя позиции, которые удерживали месяцами. Это был чудовищный риск — «Шестёрка» могла хлынуть в образовавшиеся бреши, как вода в трюм тонущего корабля.

Но мы больше не могли позволить себе роскошь растянутой обороны. Каждый солдат, каждый маг, каждый артефакт был нужен в восьми точках — восьми гигантских, пульсирующих язвах на теле планеты, где активность «Шестёрки» достигала критической массы.

На севере, по замёрзшему шельфу Карского моря, шли колонны имперских «Витязей». Не десятки — сотни. Тяжёлые, угловатые экзоскелеты, покрашенные в матово-белый камуфляж, ползли по льду, оставляя за собой тёмные шрамы. Над ними парили, как хищные птицы, АВИ с усиленными ледовыми рунами на крыльях. Их задача — дойти до Таймыра. До нового «узла», что вырос на месте озера.

На юге, в пыльных коридорах Загроса, неподалёку от Багдада, разворачивалась другая картина. Там не было грохота техники — лишь тишина, нарушаемая шёпотом заклинаний и скрипом кожаных сандалий по камню. Легионы жрецов-геомантов Эмиратов шли в горы. Они несли с собой тяжёлые цилиндры из чёрного базальта — «Песчаные сердца», артефакты, способные на время усыпить геомагнитное поле, лишить «Шестёрку» её связи с литосферой.

Но для их активации нужна была кровь — не символическая, а настоящая. Личная кровь мага, вплетающего свою душу в камень… Легионы шли на верную гибель, и знали это. Их лица на последних переданных фотографиях были спокойны, как у людей, уже пересекших реку смерти и заплативших Харону последнюю дань…

Тем временем в Европе шла настоящая гонка со временем.