Книга Печать пожирателя 12, страница 78 – Илья Соломенный

— Они не согласятся, — сказал тихо, но чётко, — Или согласятся, но не все, а этого мне будет очень мало. Но на уговоры, на дискуссии, на попытки доказать математическую вероятность успеха уйдут недели. А потом ещё столько же на преодоление старых обид, амбиций и страха. А у нас нет этого времени.

Император нахмурился. Он уловил новый тон в моем голосе — не расчёт стратега, а холодную решимость палача, занёсшего топор над чужой головой.

— Мне не нравится твой тон, Марк. Что ты хочешь этис сказать?

Я поднял на него взгляд, стараясь быть максимально откровенным. Настолько, насколько это было возможно, не раскрывая самой чудовищной сердцевины моего плана.

— Я говорю о том, что мы не будем спрашивать их разрешения… Государь.

В комнате снова стало тихо. Император замер, его лицо стало непроницаемой маской, но в глазах вспыхнуло и погасло что-то — удивление, отторжение, а затем — быстрое осмысление.

— Повтори, — его голос потерял всякую теплоту, вновь став плоским и… опасным.

— Мы не будем спрашивать их мнения, Александр, — я не отвёл глаз, — Не в этот раз. Мы не можем себе этого позволить. Когда ты собираешь армию для последнего шанса, ты не устраиваешь голосование среди солдат, брать ли им в руки оружие, или нет. Ты отдаёшь приказ. То, что я предлагаю — наше оружие. Маги в списке — его части. Критические, незаменимые части. Их воля, их согласие… это роскошь, на которую у мира нет ресурсов. И времени тоже нет, как я уже сказал.

— Ты говоришь о… принуждении? — Он произнес слово без эмоций, но воздух в кабинете сгустился, зарядившись напряжением. Сила, дремавшая в Императоре, проснулась и насторожилась, как зверь, — О том, чтобы силой загнать величайших магов планеты в твой круг и выжать из них все соки, против их желания? Ты понимаешь, что это не просто преступление? Это… кощунство! Ты уничтожишь не только их силу. Ты убье́шь саму идею, ради которой мы боремся! Идею выбора, человечности!

— Человечность проигрывает! — мой голос чуть сорвался, и в нём прорвалась та самая горечь, что копилась месяцами, — Она проиграла в Марракеше, когда люди шли в лиловый туман, прельщенные снами! Она проиграла в Тегеране, когда сосед начал стрелять в соседа из-за шёпота в водосточных трубах! В Америке, в Австралии, в Африке и Индонезии! «Шестёрка» выигрывает именно потому, что использует нашу человечность — наши страхи, наши надежды, нашу потребность в выборе! — против нас. А мы всё ещё пытаемся играть по правилам, которые уже давно не работают!

Я с силой ткнул пальцем в одну из сводок.

— Ты сам только что сказал: пора стать мечом, а не щитом! Меч не спрашивает разрешения! Он режет, когда им управляют! И ты сказал, что готов стать этим мечом! А я… Я готов быть тем, кто направляет удар. Но для этого лезвие должно быть цельным. Без трещин, без сомнений! Если один из нас в последний момент дрогнет — всё рухнет. Я не могу этого допустить. Не для того я столько раз жертвовал собой, сначала защищая твой сувернитет от еретиков и чернокнижников, затем спасал мир от Ур-Намму, чтобы сейчас проиграть просто из-за каких-то принципов!

Император молчал. Его лицо было каменным, но я видел, как в его глазах идет борьба. Борьба правителя, привыкшего к хоть какой-то легитимности, даже в отчаянии — и стратега, видящего безвыходность. Он медленно поднялся и вновь подошёл к окну.