Книга Осколок "Зеркала", страница 21 – Артём Март

Спустя мгновение из-за дерева вышел Ак-Тар. Волкособ скалил зубы и пристально смотрел на Пашу, медленно приближался к нему, словно к добыче.

— Хороший пёс, — тихо и очень спокойно проговорил Карим-Паша. — Послушный пёс. Тише… Тише…

— Такую мразь, как ты, — Стоун расслабился, засунул пистолет за кушак, — он слушать не будет.

В этот момент откуда-то из-за кустов послышался знакомый голос. В один миг Ак-Тар отвернулся от Паши, навострил уши, а потом, как ни в чём не бывало, засеменил прочь.

Кусты затрещали. Из-за них показался сначала Кара-Тар, а потом и Надир с несколькими афганцами и Фоксом.

Следом из-за деревьев и зарослей появились и другие. Это были люди Джаведа. Тут и там, вокруг нас, стали появляться молодые, злые лица. Самого Джаведа я заметил почти сразу — он вышел из-за большой арчи, держа винтовку в руке.

— Свои, — выдохнул Стоун.

— Саша! — Надир разулыбался, приветливо пошёл к нам навстречу.

А вот афганцы, пришедшие вместе с ним, выглядели растерянными и явно искали взглядом Хаджи-Абдуллу.

Не знали они подоплёку сегодняшней засады. Не знал её и Надир. Никто из них не ведал, что Хаджи — предатель. И неизвестно было, как они отреагируют на эту новость.

Отчасти для этого мне и нужен был Карим-Паша. Пусть из его уст услышат о его планах на кишлак.

Но конечно, отнюдь не это было главной причиной, по которой я решил оставить его в живых. По которой я вообще решил идти за ним.

— Как вы? Целы? — улыбнулся он, приближаясь.

— Потянет, — вымученно улыбнулся Стоун.

— Не ранен, никого не потерял? — спросил я.

— Порядок, — разулыбался он. Потом глянул на Пашу. Спросил: — Это он?

— Он, — ответил я сухо.

— Это смесь? — догадался Карим-Паша, кивнув на Кара-Тара, стоявшего у ног хозяина. — Волк, с кем?

Надир ему не ответил. Вместо этого спросил у меня:

— А где Хаджи?

Ответить я не успел. Не успел, потому что обострённый оманом слух уловил звук, которого я бы не хотел сейчас слышать.

Это был тихий шелест извлекаемого из ножен клинка.

Джавед, вооружившись ножом, решительно зашагал в сторону Карима-Паши.

— Эй, стоять! — возник Фокс у него на пути.

Но Джавед, не замедляя шага, просто оттолкнул снайпера, и тот, споткнувшись о корень, рухнул на землю, но тут же сгруппировался, стаскивая автомат.

Все уставились на Джаведа. Карим-Паша наблюдал за его приближением холодным, почти отстранённым взглядом.

Стоун и Надир тут же принялись что-то строго говорить Джаведу. Он не слушал. Я понимал: говорить с ним сейчас бесполезно.

А потому вышел вперёд и преградил парню путь. Тот замешкался. Остановился передо мной, уставившись на меня волком. Что-то прошипел на дари.

— Нет, Джавед, — проговорил я холодно, заглядывая ему в глаза. — Ты этого не сделаешь.

Я стоял напротив Джаведа и смотрел, как он сжимает рукоять ножа.

Костяшки его пальцев побелели. Побелели так, что казалось, он сжимает рукоять с такой силой, что она вот-вот затрещит у него в руке. Лезвие, длинное и кривое, хищно поблескивало в рассеянном лесном свете. Он тяжело дышал. Грудь его вздымалась и опускалась часто и глубоко.

Вокруг нас замерли люди. Я слышал за спиной дыхание Фокса, слышал, как переминается с ноги на ногу Стоун. Надир стоял чуть поодаль и что-то тихо, почти шепотом, говорил своим афганцам. Те молчали. Ждали.