Книга Они были братьями. Часть 1, страница 47 – Артём Март

Горохов из своего угла мрачно добавил:

— А храп у тебя, — он руками изобразил большие уши, — это навроде эхолокации? Как у летучих мышей?

Громила поперхнулся чаем, а Стоун хохотнул.

— Вот поэтому, — сказал Фокс, — в дозор тебя одного больше не ставим. И нечего тут обижаться.

— Ничего вы не понимаете, — буркнул Громила. — Я так лучше концентрируюсь. И не сплю я ни черта на посту! Димон! Вот ты когда-нибудь видал, чтоб я в нарядах спал?

— С ним в наряде ты, конечно, спать не будешь, — кивнул Фокс на Горохова. — А вот Клещ частенько на тебя жалился, что ты всю ночь на посту дрыхнешь и его сменять не хочешь.

— И это враньё! — заявил Громила.

— Если бы мы шли чуть-чуть подольше, — сказал Горохов мрачно, — ночь на третью, с таким часовым, как ты, нас бы порезали, а ты даже и не проснулся бы.

— Ну конечно… — обиделся Громила.

Стоун отставил миску и вытянул ноги к огню.

— А я, между прочим, предлагал этим парням короткий путь, — сказал он. — В первый день, когда мы спустились в ущелье. Я сказал: доверьтесь профессионалу, я изучал карты.

— Угу. И мы упёрлись в отвесную скалу, — кивнул Громила. — Пришлось лезть обратно. — Громила тогда пыхтел так, — улыбнулся Фокс, — что я уже думал, придётся его на себе волочь.

— И обещал, — Стоун хитровато зыркнул на Громилу, — что-то мне показать. Но только я всех слов не понял.

Громила хохотнул.

— Радуйся, что не показал.

— И радуйся, что не понял, — докончил Горохов, кроша вторую половину лепёшки в свою миску.

— Там даже я не все слова не понял, — едва заметно улыбнулся Фокс. Потом глянул на Стоуна: — А тебя, шпион, я теперь ни в жизнь слушать не буду.

— Так мы и не слушали больше его советов, — подтвердил Громила. — Сразу стало ясно — что не совет, то хвастовство и дрянь.

— Уверены? — Стоун улыбнулся. — Уверены, что не слушали?

— Уверены, — кивнул Громила, отпив чая и поморщившись от его горечи. — Я уже к концу второй ночи на твою болтовню внимания не обращал, америкос.

— Мой дядя всегда говорил, — Стоун ухмыльнулся, потом на секунду задумался, — «Хочешь, чтобы идиот делал по-твоему, дай ему совершенно противоположный совет. И он точно поступит, как тебе надо».

Он снова задумался, будто бы осмысливая только что сказанные слова. Потом добавил:

— На английском это звучало как-то изящнее. Какой же у вас, русских, всё-таки грубый язык!

— А кулаки ещё грубее, — заметил Горохов, злобновато ухмыляясь.

— Эт ты кого назвал идиотами? Нас, что ли? — только дошло до Громилы.

Пограничники грянули дружным смехом. Даже Стоун расхохотался. Надир же просто, но довольно искренне улыбнулся.

Разговор как-то быстро перешёл в забавные солдатские байки. И как ни странно, даже афганец Надир умудрился внести в эту тему свою лепту. Пусть и не совсем удачно:

— Однажды, прошлой зимой, Кара-Тар пробрался в лагерь кочевников, — сказал он, — стащил курдюк. Большой, жирный — его заготовили на свадебный плов.

— И че? — Громила будто бы даже испугался. — Сожрал?

— Ещё как, — кивнул Надир и замолчал.

— И что было потом? — Громила, заинтересовавшийся историей афганца, даже подобрался к нему поближе. Подался вперёд.

Надир приподнял бровь, глянул на Громилу совсем как на непонятливого ребёнка.

— Всё. Он сожрал курдюк.

Громила даже руками всплеснул.

— И че? Это вся байка?