Книга Позывной: "Дагдар". Часть 1, страница 98 – Артём Март

И вот тогда боль пришла.

Резкая. Белая. Такая, что в зубы отдало. Я захлебнулся воздухом, моргнул — и не понял, моргнул ли вообще. Одна половина мира поплыла в красном. Вторая осталась темной и сумеречной.

Силой воли я приказал себе забыть о боли. Все потому, что он пошёл добивать меня. Или думал, что добьет.

Я увидел только движение — тяжёлый силуэт впереди, нож снова вверх, плечи вперёд. И на каком-то одном зверином инстинкте ударил снизу ногой, почти лёжа. Попал ему в колено. Он качнулся. Я тут же рванулся вбок, нащупал рукой мокрую землю, корень, что угодно, лишь бы подняться.

Где-то совсем рядом хлопнул выстрел.

Пуля, кажется, ушла в дерево. Или в землю. Я не понял. Зато понял другое: он тоже на миг потерял меня из виду.

Я поднялся на одно колено. Лицо горело. Кровь текла по губам, заливала подбородок, липла к вороту. Я сплюнул. Во рту был вкус железа.

Силуэт противника мелькнул между стволов. То ли отходил, то ли смещался для нового броска. Я вскинул руку, нащупал и достал свой собственный нож. Потом поднялся, утирая лицо от крови.

Теперь душман стоял передо мной неподвижно: руки подняты, плечи напряжены, колени полусогнуты. Нож он держал обратным хватом, готовый в любую секунду пустить его в дело. А потом он заговорил. Пробурчал что-то на Дари. И слов, конечно, я не разобрал.

* * *

— Надо же, — проговорил Шер, уставившись на этого худощавого, но широкоплечего шурави, замершего в стойке в трех шагах от него, — щуплый, а дерешься хорошо.

Говорить было сложно. Шер чувствовал, как после удара этого русского у него раскрошились зубы. Как кровит пораненный язык. Сильно болели ребра. Должно быть приклад, которым ударил его шурави, оставил трещину в костях.

Шурави ему не ответил. Просто не понял слов Шера.

Шер почувствовал раздражение. Но, конечно же, не от того, что русский не понимает его слов. Раздражало моджахеда то, как этот солдат держится.

Он был ранен, лицо его почернело от крови. Неприятная рана растянулась от скулы, через глаз и лоб к самому основанию линии волос. Но Шурави этого будто не замечал. Ни одна мышца не дрожала на его лице. Не дрожала и рука, уверенно державшая нож.

Шер понимал, он не боится его. Не боится смерти. И от этого понимания Шеру делалось не по себе. От этого понимания в груди поднималось неприятное раздражение.

Это что ж выходит? Шер может напасть на него и проиграть? А Шер не любил проигрывать.

Конечно же, эти мысли не возникли у него в голове прямо. Они лишь отразились где-то на границе сознания, добавляя топлива в топку его раздражения.

Шер колебался. Ему казалось, что он выжидает удачного момента, чтобы напасть, но нет. Шер просто колебался.

Это шурави выжидал удачного момента, чтобы ответить на его выпад и убить. А Шер уже понимал, что он это может.

Внезапно, за спиной Шера хрустнула веточка. Он услышал это даже сквозь стоны, крики, суету и выстрелы боя, кипевшего где-то вокруг.

По правое плечо появился моджахед. Шер не понял, кто из его людей это был. Шурави тоже заметил его краем глаза. Но не пошевелился. Будто бы лишь оценил угрозу.

Шер тоже заметил, что этот моджахеддин вышел к ним с ножом. Видимо, автомат потерял где-то в пылу боя.

А потом, справа, из темноты, возник Бахтиёр. У него автомат был, но не было подсумка с патронами. Бахтиёр отвел затвор. Проверил, есть ли патрон в патроннике. Судя по тому, что он отбросил автомат, патрона там не было. Узкий, чуть загнутый клинок Бахтиёра, которым он так гордился, зашелестел в ножнах.