Книга Позывной: "Дагдар". Часть 1, страница 100 – Артём Март

И тогда я понял — сейчас подходящий момент. И ударил.

Не красиво. Не точно. Как получилось.

Нож вошёл душману, которым я отгородился от гиганта, в шею сбоку. Он дёрнулся. Держась за меня обеими руками, как утопающий. Кровь хлынула горячей струёй прямо на кисть. Он захрипел, захлебнулся, и я только тогда оттолкнул его от себя.

Душман рухнул почти без звука.

Теперь остался один.

Лица его в темноте и за завесой крови я не видел, но смог проследить за его взглядом. Здоровяк смотрел на тело только что упавшего душмана. Смотрел с изумлением. Несколько мгновений мне казалось, что он сейчас отступит, что обернётся и побежит.

Он не отступил. Ни на шаг.

Мы замерли на секунду. Дыхание у него было ровное. Я слышал, как он втягивает воздух. Глухо. Тяжело. Но ровно. А моё — сбилось.

Я чувствовал, сколько сил пришлось потратить, чтобы одолеть этих двоих. Конечности казались тяжёлыми, ватными. Казалось, сколько ни бей этими усталыми руками, ран врагу не нанесёшь.

Резкие, взрывные движения с напряжением всех мышц тела, чтобы компенсировать недостаток силы, давали о себе знать. Я дрался так, как дерутся десантники, у которых физической силы хоть отбавляй. Но теперь я не был десантником. Зато был пограничником. А значит — был выносливым.

Он шагнул первым. Я ответил на его шаг.

Он был сильнее и, что важнее, — свежее. Это чувствовалось сразу. В руках. В весе. В том, как он давил. Не бил — давил. Ломал.

Он ударил меня в лицо. Прямо в разрез. Там, где уже болело. Мир вспыхнул белым, потом красным. Я отшатнулся, но удержался на ногах. Стиснул зубы. Не от боли — от злости.

Спустя долю секунды я проморгался и увидел, что он ринулся на меня, чтобы ударить ножом. Но я рванулся вперёд сам. Отчаянно, почти наудачу.

Мы сцепились. Грудь в грудь. Плечо в плечо.

Я схватил его вооружённую руку. Он заблокировал мою. Он давил вниз, я — вверх. Плечо у меня уже ныло, скрипело. Ещё немного — и вывернет.

Он снова что-то сказал. Гортанно. Резко. Я понял одно — он не собирался уступать.

Тогда я ударил его головой. Без размаха. Не думая. Он дёрнулся, но не отступил. Только кровь пошла у него из носа. Или уже шла — я не разглядел.

Я понимал: мой отчаянный рывок спас меня здесь и сейчас, уберёг от ножа. Но от серьёзной физической силы врага уберечь не мог. Я почти потерял равновесие. Почувствовал, как моя нога поехала по сырой листве.

Он навалился ещё сильнее.

Я ощутил всю его тяжесть, ощутил, как меня давят вниз. К земле. Как в спине почти не остаётся сил. Как сдают мышцы. Ещё чуть — и прижмёт.

И он это понимал. Понимал, потому что даже сквозь красную пелену я видел, как его лицо становится всё злей и злей от предвкушения скорой победы. Как превращается в подобие человеческого лица, приобретая злобные, звериные черты.

Я собрал все силы, что у меня оставались, и ударил коленом нетвёрдо стоящей ноги. Ударил куда пришлось. Попал. Получилось не сильно, но этого хватило. Он коротко выдохнул. Ослаб на долю секунды.

И тогда я вывернулся вбок. Выскользнул из-под него, как из-под тяжёлого камня. Рванулся на колено. Вцепился в землю рукой, чтобы не упасть.

Он уже шёл снова. Нож — в руке. Обратным хватом, как у тех, кто привык им убивать.

Он ударил.

Я уклонился, для этого пришлось упасть и перекатиться. Душман не удержал равновесие, видимо вложил все силы в этот удар, и просто полетел через меня. Рухнул где-то справа, шурша листвой и ветками.