Книга Позывной: "Дагдар". Часть 1, страница 64 – Артём Март

Он повернулся к Чеботареву.

— Ваше мнение, товарищ старший лейтенант?

Чеботарев поднял голову. Лицо у него было серое, осунувшееся. Он смотрел куда-то в стол, на бумаги, и говорил тихо, с трудом, будто каждое слово приходилось выдавливать из себя.

— Горохов… он лучший командир отделения на заставе. Но нарушил… — Он замолчал, сглотнул. Кадык его дёрнулся. — Я не могу его оправдывать. Решение остается за вами, товарищ майор.

Он снова опустил голову. Я видел, как дрожат его пальцы, лежащие на коленях. Градов кивнул, будто только этого и ждал. Открыл рот, чтобы подвести итог.

Я не дал ему этого сделать.

— Товарищ майор, — сказал я. Голос мой прозвучал ровно, без вызова. — Разрешите дополнить.

Градов приподнял бровь. Помедлил, потом кивнул.

— Горохов нарушил приказ. Это факт, — начал я. — Но давайте посмотрим на ситуацию шире. Тот бой мы выиграли. Потерь в личном составе нет. Информацию от языка я получил до того, как Горохов открыл огонь. Без неё мы бы сейчас не знали, где искать Стоуна и где держат пленных десантников.

Я сделал паузу. В землянке стало тихо. Даже Ветров перестал писать.

— Горохов — лучший командир отделения на заставе, — продолжал я. — Его люди пойдут за ним в огонь и воду. Арестовать его сейчас — значит подорвать боеготовность заставы. А этого допустить нельзя. В текущих обстоятельствах.

С этими словами я глянул на Искандарова. Майор, кажется, понял, к чему я клоню, и задумался.

Градов нахмурился. Пальцы его, сложенные на столе, чуть заметно постукивали по столешнице.

— Вы предлагаете отпустить человека, который на вас напал? — спросил он. В голосе его звучало непонимание.

— Я предлагаю другое, — сказал я. — Оставьте его под надзором начальника военной части. На какое-то время. Насколько я знаю, уголовный кодекс предусматривает такую меру пресечения.

Тишина повисла в КП. Я чувствовал, как на меня смотрят. Градов — с мрачным удивлением. Зайцев — с пониманием. Чеботарев — напротив, с решительным непониманием того, что происходит и что ему вообще нужно. Искандаров отложил бумаги.

— Так-так-так, — Градов покачал головой. — Давайте еще раз. Я правильно понимаю, что вы, Селихов, защищаете напавшего на вас солдата?

— Я не испытываю к старшему сержанту Горохову ни симпатии, ни обиды, — проговорил я холодно, — единственное, на что я смотрю, так это эффективность. И Горохов эффективен.

— Настолько эффективен, — нахмурился Градов, — что убивает важных военнопленных и нападает на собственных командиров.

— Старший сержант Горохов и его отделение, — вмешался вдруг Зайцев, хотя его никто не спрашивал, — обнаружили не меньше десятка вражеских караванов за время службы. Участвовали в пресечении их деятельности. Три из них были остановлены Гороховым силами одного только первого мотострелкового отделения. Без привлечения подкрепления. Рапорты об этом есть…

— Товарищ лейтенант, — Градов зло зыркнул на Зайцева, — вам не давали права говорить. А потому прошу вас помолчать.

Зайцев осекся. Насупился и отвел взгляд.

— Старший сержант Горохов совершил тяжкое преступление — напал на старшего по званию. Это серьезно, Селихов. Это от пяти до десяти лет. И я…

— Так пусть искупит свой проступок кровью, — холодно проговорил я.

Градов замолчал, а лицо у него сделалось такое, будто я отпустил майору пощечину. Ветров как-то нервно зашуршал листами блокнота. Хромов кашлянул и засопел.