Книга Позывной: "Дагдар". Часть 1, страница 62 – Артём Март

— Они убили моих друзей…

Шер-Ага вздохнул. Вздох этот показался Юнусу каким-то странным. Будто бы… не настоящим. Не искренним. Однако он решил не обращать на это внимание.

— Как и моих, молодой моджахеддин. — проговорил Шер-Ага. — Как и моих.

— Значит… У нас с вами общая беда?

— Как тебя зовут, молодой воин? — спросил Шер-Ага, свысока глянув на Юнуса.

— Юнус.

— Так и есть, Юнус, — кивнул гигант. — У нас общая беда.

— Так… И когда вы собираетесь… — несколько нерешительно заговорил Юнус.

— Очень скоро, молодой моджахед. Очень скоро, — перебил его Шер-Ага.

Когда в каптерку постучали, Хромов, рассматривавший свои скверно зашитые брюки, аж вздрогнул. Уставился на дверь. Я поднял голову.

Робкий, какой-то нерешительный стук раздался снова.

— Вот зараза… — вскочил Хромов и засуетился, быстро натягивая штаны.

— Подождите секунду, — сказал я пришедшему, затихшему за дверью.

Очень хотелось добавить что-то вроде: «товарищ Хромов не одет», но я сдержался. Только хмыкнул, глядя на то, как капитан КГБ скачет на одной ноге и придерживается за уголок стеллажа, чтобы не грохнуться на землю.

Когда Хромов принялся торопливо застегивать свой узкий ремень, я наконец громко сказал:

— Да, войдите.

Дверь медленно, со скрипом приоткрылась, и внутрь заглянул дежурный — молодой сержант из третьего отделения, по фамилии, кажется, Хабаровцев. Лицо у него было такое растерянное, будто он не знал, как сообщить новость. А когда он уставился на обдергивавшего китель Хромова, оно стало еще и каким-то испуганным.

— Товарищ прапорщик, вас на КП вызывают, — покашляв, проговорил дежурный.

Я отложил ручку, выпрямился, поднявшись от журнала учета, который заполнял. Спросил:

— Значит, допрашивать уже собрались, — я встал, глянул на Хромова. — Вот и кончилась ваша «вахта», товарищ капитан. Можете выдохнуть.

Хромов ничего не ответил. Только сплюнул. После того как его забодал баран, он вообще сделался совсем хмурый и неразговорчивый. Кажется, самолюбие комитетчика не выдержало приличного испытания бараном, и настроение Хромова совсем испортилось.

— Никак нет, товарищ прапорщик, — вдруг покачал головой Хабаровцев.

Я вопросительно уставился на сержанта.

— Я слыхал, речь, вроде как, про Диму Горохова идет, — опустил взгляд сержант, — кажись, вас по его делу зовут. Вы ж, насколько я понимаю, потерпевший. Так?

— Ну вот, наконец-то хоть кто-то из вашей шатии-братии получит по заслугам, — вдруг повеселел Хромов, усевшись на скамейку, чтобы спрятать жуткие швы в своем тылу. — Это ж тот, что с кулаками на тебя напал, так, Селихов?

— А вы, я смотрю, буквально кушать не можете, как хотите кого-нибудь из нас посадить, да? — холодно глянул я на Хромова.

Хромов хмыкнул.

— Мне, прапор, все равно кого сажать. Раз уж провинился — так будь добр понести заслуженное наказание, — Хромов встал, старательно поправил китель сзади, чтобы скрыть творящееся там безобразие. — А у вас на заставе много кто провинился. Вот щас и будет этот ваш балаган прекращать.

— Скажи, — обратился я к сержанту, — иду. Сейчас буду.

— Есть, — Хабаровцев взял под козырек, обернулся и вышел.

Я взял фуражку со стола. Надел. Глянул на Хромова, поправлявшего свой кепи.

— Не уж-то, — бросил я, направившись к выходу, — вас так баран расстроил, что вы теперь рады будете всех, кого сможете, под трибунал отправить?