Книга На заставе "Рубиновая", страница 105 – Артём Март

Тот приоткрыл один глаз, потом медленно пошевелился, распрямляя ногу.

— Едва год прослужил. Когда к нам в отделение попал, я думал, парни его сгноят. Тихий, скромный. А нет, признал его Димка, — проговорил Фокс, глядя прямо в упрямые, маленькие глазки Громилы.

Громила хмыкнул. Из широкой груди донесся низкий, похожий на ворчание звук. Его грубое лицо немного смягчилось.

— Тихий Вихря из-под пуль вынес, — пробурчал он. — Все залегли, когда снайпер Гену достал. А этот щенок, — он ткнул в сторону Тихого своим толстым большим пальцем, — взял, да и пополз. Под огнём. К «Вихрю». Тащить его стал, за шиворот. Дурак, одним словом.

— И Димон так тогда сказал, — тихо вспомнил Тихий. Голос у него был тонким, но сейчас в нём не было дрожи. Только усталость. — Сказал: «Дурак, но теперь наш дурак будешь». Вот и всё «признание».

Фокс увидел, как по лицу Громилы пробежала тень. Не злости, а чего-то вроде горькой ностальгии. Старший сержант отвернулся, плюнул в рыжую пыль.

— Я вас, между прочим, до сих пор побаиваюсь, — вдруг признался Тихий, робко улыбаясь. — Особенно тебя, Серёга. Как учую — душа в пятки. А учуять тебя легче, чем ишака во время гона. Фонишь метров за тридцать.

Все трое тихо рассмеялись.

— Да иди ты в баню, сопляк! — сквозь смех прохрипел Хворин и шлёпнул Тихого ладонью по затылку так, что тот потерял панаму.

Фокс снова посмотрел на Селихова. Прапорщик как раз наблюдал, как Ветер раскладывает антенну. Лицо Селихова было спокойным, сосредоточенным.

— Когда Димон узнает, что Селихов нас с собой взял — разозлится, — спокойно заметил снайпер.

— Ещё как, — разулыбался Громила. — Не подумал, прапор, кого берёт на такую пустяковую вылазку. Ой не подумал.

— Да нет, Серёжа, — вздохнул Фокс. — Сдаётся мне, очень даже подумал.

* * *

— «Рубин-1», «Рубин-1», на связи «Рубин-2». Как слышите? Приём.

Опустившись рядом со стоящей на земле рацией, я прижал к уху гарнитуру.

Спина, под лопаткой, горела неприятной, тупой болью.

Гороховцы сидели особняком. О чём-то болтали. Ветер озирался по сторонам. Прислушивался. Учёный хлебнул из фляжки, всматриваясь в извилистую глотку ущелья, уходящую глубоко в горный массив.

— «Рубин-1», на связи «Рубин-2». Как слышно?

Из динамика вырвался поток белого шума, словно кто-то сыплет сухой горох на жесть. Где-то внутри, в этой статике, захлебнулся мой позывной.

Я решил не торопиться. Снова, проговаривая слова чётко, почти по слогам, чтобы на том конце разобрали:

— «Рубин-1», это «Рубин-2», на связь.

Сквозь треск и шум помех пробился голос. Непонятно было, говорит ли дежурный по связи или сам начзаставы:

— «Рубин-2», это «Рубин-1». Докладывайте, как слышно? Приём.

— «Рубин-1», докладываю, — проговорил я. — Обнаружили трёх убитых в полутора километрах северо-восточнее Чахи-Аб. Двое местных, один — вероятно, пакистанский наёмник. Следы борьбы, трупы пытались скрыть. Ориентируемся на возможные следы подростка. Как поняли, приём.

— «Рубин-2», слышу тебя плохо, — раздалось сквозь шипение, — повтори, приём.

Я повторил.

Пауза. Только шипение. Я видел, как Громила прекратил ковырять ножом сапог и повернул голову, его маленькие глаза прищурились, ловя мой тон. Тихий, сидевший рядом на земле, замер, будто боясь спугнуть слабый сигнал.

И тогда из помех прорезалось нервное: