Книга Меж двух огней, страница 4 – Артём Март

— Там… Там что-то есть… — испуганно проговорил Бычка.

— Тихо… — шепнул я, вставая и сжимая окровавленными руками автомат.

Медленно, тихо, держа оружие наготове, пошел вглубь, стараясь двигаться так, чтобы не заслонять свет фонаря.

— Стой там. Если подойдешь еще ближе, шурави, — из недр расщелины вдруг раздался знакомый голос Аль-Асиха, — то отведаешь моего острого ножа.

Перепуганный Бычка быстро подступил ближе, осветил глубь пещеры.

Асих полулежал у стены. Он глубоко и хрипловато дышал. Лицо его осунулось и блестело от пота. Рубаху пакистанец задрал до груди. Зажал рану в верхней части правого бока скомканным оторванным рукавом.

— С-с-сукин сын… — процедил Бычка с отвращением.

Асих глянул на него почти безэмоциональным, усталым взглядом.

Потом через силу хмыкнул.

Удержался от того, чтобы поморщиться от боли.

А ему было очень больно, это я знал прекрасно.

Пуля от старинной винтовки скорее всего прошла ему между ребер, а может быть, даже расколола одно из них. Да и застряла в теле, задев край легкого. Хреновая рана. Очень хреновая.

— Чего лыбишься⁈

— Нет, стой, — я положил руку на теплую газовую трубку Бычкиного вскинутого АК, — опусти автомат.

— Эта падла завела нас в засаду!

— Опусти автомат, Саша.

Мы с Бычкой на несколько мгновений уставились друг на друга.

В глазах Бычки стояла злоба. Откровенная ненависть к Асиху. Ненависть бурная, сложно контролируемая. Ненависть, которая может быть у человека в стрессовой, смертельной ситуации, несознательная и нерасчетливая. Опасная.

Бычка сглотнул.

Покосился на Асиха, а потом опустил оружие.

— Пристрелить его надо, как собаку, — пробурчал он.

— Осмотри Звягу, — приказал я.

Бычка шмыгнул носом, пытаясь избавиться от забившей его, свернувшейся крови.

А потом направился к Звягинцеву.

Я глянул на Асиха.

Когда Бычка ушел, ухмылка сошла с болезненно горячего лица пакистанца.

Он даже не проводил его взглядом, только уставился на меня в ответ.

— Нету у тебя никакого ножа, — констатировал я.

Асих прыснул, но почти тут же поморщился от боли.

— Ты прав, Селихов. Я не вооружен.

Я молчал.

Он слабо улыбнулся, показал мне окровавленные зубы.

Потом тихо пробурчал что-то не по-русски, должно быть ругательство, и сказал:

— Подумать только. Я никогда не был набожным человеком. Но, кажется, Аллах не хочет моей смерти. Ведь зачем он в таком случае привел тебя в эту пещеру?

— Плохо дело, — вернулся вдруг Бычка, — Звягу в спину ранили. Пуля прошла навылет над ключицей.

— Дышит нормально? Пузырей кровавых нету?

Бычка побледнел.

— Да он раненый! Хренова дышит, как ему еще дышать⁈

— Повторяю, — терпеливо сказал я, — хрипы? Кровавые пузыри?

Бычка взглянул на Звягинцева.

Тот, устроившись под стеной, откинул голову, уставился куда-то в потолок. Бычка расстегнул ему китель, чтобы осмотреть рану и теперь голая грудь солдата торопливо вздымалась и опускалась.

— Перевяжи его. Нужно остановить кровь, — сказал я.

Бычка кивнул.

Торопливо пошел обратно.

Асих, казалось, все это время не отрывал от меня взгляда.

Он так и лежал с полуоткрытым ртом, хрипел, иногда с трудом морщился, покашливал.

— Нет, Аллах точно не хочет моей смерти, — продолжил он негромко.

Голос Асиха стал еще более хриплым, и все же, отражаясь от тесных сводов пещеры, оставлял глухие отзвуки эха.