Книга Меж двух огней, страница 126 – Артём Март

Сахибзада вздохнул.

— Началась перестрелка, — догадался я, когда Муха перевел Сахибзадовы слова.

— Да. Я старался сгладить ссору, — покивал Сахибзад, — но не вышло. Мы еле ушли. У них был… численный перевес. Бодаться я не собирался. Хотел лишь скорее доложить командиру, что в ущелье появилась чужая банда. Видит Аллах, наши воины хорошо потрепали Мирзака и его отряд после того случая. Но вести о том, что они ушли и все еще крутятся в горах, я получал до самого моего попадания в плен.

Сахибзад на несколько мгновений замолчал. Заискивающе глянул на Муху.

— Ладно. Связывать тебя не будем, — жестом хозяина махнул рукой Муха. — Если обещаешь не безобразничать.

— Если эта девочка и правда дочь Мирзака, — Сахибзад не очень-то обрадовался Мухиному широкому жесту, — то я уверен, отец никогда не возьмет свою дочь в горы без веской причины. И, немного зная этого Мирзака, я могу сказать, что причина вряд ли кроется в его отеческой любви к этой девочке. А еще, что она ему очень нужна и он за ней придет. И, очень может быть, не упустит шанса прикончить меня, если отыщет в плену.

— Боря, спроси у него, — начал я, когда душман замолчал, — это все, что он хотел сказать?

— Говорит, что все.

— Хорошо. Пообещай ему, что мы упомянем об оказанной им помощи, — бросил я через плечо, энергичным шагом удаляясь из-под кормы БТРа.

— Ты куда, Саня? — удивился Муха.

— Мне нужно поговорить с девочкой.

— А, зараза! — выругался Муха. — Саня, стой! Не ввязывайся ты во все это. Черт с ним, с этим американцем, слышишь⁈ Саня! Селихов, стой! Я не разрешаю!

От автора:

* * *

Он всю жизнь спасал людей, повидав многое: Афган, Чечня, Спитак 1988 года. И погиб так же, спасая мать и новорождённого ребёнка.

…XI век, Древняя Русь. Усобица князей, кругом враги! Но теперь руки Врача принадлежат Воину.

Папа Римский умер, Вильгельм Завоеватель довоевался.

Кто следующий?

«Воин-Врач», вышел 7 том. Читать здесь:

https://author.today/reader/448643

Стой! Я не разрешаю! — крикнул Муха за моей спиной.

Я не замедлил шага.

— Старший сержант Селиков! — внезапно строго прозвучал его голос. Я заметил в нем командные, офицерские нотки. Только тогда остановился, обернулся.

И Муха, и я замерли, сверля друг друга взглядами.

— Старший сержант Селихов, ко мне! — приказал Муха.

Я молчал.

— Ко мне! Это приказ.

В любой момент я мог бы просто обернуться, уйти к Махваш. Уйти, потому что знал: американца еще можно достать. Знал, что если у Мирзака здесь какие-то дела, если он действительно схватил Стоуна, то я смогу добраться до американца. Время еще оставалось.

И все же кое-что меня останавливало.

Останавливало от того, чтобы, несмотря ни на что, продолжить идти.

Меня останавливали пограничники.

Рядовые бойцы, услышав крик старшего лейтенанта, бросили свои дела, подняли головы. Конвойные, стоявшие неподалеку, глянули на нас с Мухой, позабыв о своем куреве.

Муха, казалось, совершенно не обращал внимания на пограничников. Для него существовал только я, он и мой непростительный, по его мнению, порыв. Порыв, противоречащий приказу. Порыв опасный и грозящий мне если не смертью, то как минимум ослаблением взвода, если я уведу кого-то из погранцов с собой.

Однако… Стоило мне пренебречь приказом Мухи, стоило показать остальным, что старшему лейтенанту можно не подчиниться, как это подорвет его авторитет в глазах пограничников.