Книга Меж двух огней, страница 125 – Артём Март

Сначала я думал, что они хотят использовать Махваш как приманку. Но теперь мне кажется, что гораздо проще было бы просто прикончить ее, чтобы лишний раз не возиться. А ведь и правда, убей они девчонку немедленно, то могли бы занять более выгодные позиции во время засады. Скажем, просто залечь ниже по склону и подстрелить меня с расстояния. Но они этого не сделали. Не сделали из-за того, что были заняты девочкой, а скорее ее сохранностью. И тогда им пришлось рисковать.

— Я знаю, о чем ты думаешь, Саша, — мрачно посмотрев на меня, потянул Муха. — Знаю… Прекрасно знаю. Даже и не смей, даже и не помышляй об этом.

— Я еще пока ни о чем не помышляю.

— Крутишь… Ой, крутишь, — недоверчиво покачал головой старлей. — Слушай вот что: я против. Приказ начмана ясен и точен — ждать и не предпринимать никаких решительных действий. И я…

— Спроси у него, кто такой этот Мирзак, — перебил я Муху. — Пусть расскажет, если хочет, чтобы мы упомянули начальству о том, что он поделился информацией.

Когда Муха передал Сахибзаду мои слова, душман думал долго. Долго решался.

Он сидел на камне, обнимая собственные плечи и понимал, что находится в слабой позиции. Что у него нет достаточных аргументов, чтобы выторговать все, что он хотел. Все же, понимал и я — Сахибзада был когда-то торговцем и, несомненно, умел торговаться. А как известно, чтобы выторговать хоть что-нибудь, вначале нужно задрать планку до неба.

— Я не знаю его полного имени, — наконец сказал Сахибзад. — Хотя мы знакомы достаточно давно. Несколько лет. Когда-то Мирзак работал у Абдул-Халима. Когда я сам поступил на службу к Халиму, Мирзак уже занимал пост начальника охраны. Он и его люди сторожили склад с оружием, который Абдул-Халим организовал в одном кишлаке недалеко от границы. Подробности я не знаю, однако спустя какое-то время Мирзак попал в немилость к Халиму. Как потом судачили командиры, все потому, что Мирзак попытался продать на сторону несколько ящиков патронов и гранат. Но он не успел. Кто-то из его людей доложил Абдул-Халиму, и тогда Мирзак был изгнан.

Сахибзада замолчал, взгляд его нерешительно скакнул от Мухи ко мне, а потом к земле. Когда Муха закончил перевод его слов, я подогнал душмана. Сказал, чтобы он продолжал.

— Как я уже сказал, — продолжил Сахибзада, — пять дней тому назад я встретил Мирзака в горах. Я не знаю, зачем он пришел сюда. Не знаю, какая у него здесь цель. Но я видел при нем эту девочку. Он всюду таскал ее с собой и не отпускал ни на минуту. Девчонка постоянно была под присмотром. Сначала я подумал…

Сахибзад повременил говорить, несмело глянул на меня, словно бы опасаясь того, как я могу отреагировать на его последующие слова. И все же под моим суровым, свинцовым взглядом он решился продолжить.

— Сначала я подумал, что это рабыня. Ведь я знаю, как одиноко бывает мужчине в горах. Но мне хватило ума не задать этот вопрос Мирзаку… А вот у одного из моих людей — нет.

Муха хмурился, переводя эти слова душмана. Когда закончил, сплюнул. Чертыхнулся себе под нос.

— К несчастью, один из моих людей, Абдул, никогда не отличался особым умом, — выдохнул Сахибзада. В этот раз он заговорил сам, мы его не подгоняли. — Абдул спросил у Мирзака, не продается ли эта девочка. И это привело главаря бандитов в ярость. Мирзак обругал Абдулу. Сказал, что он оскорбил его дочь. Сказал, что теперь он за это заплатит.