Книга В гнезде "Пересмешника", страница 57 – Артём Март

— Лева! У них тут раненый, погляди-ка!

Боец-санинструктор, поджарый и худоватый парень, занявший позицию у входа в пещеру, поднялся и поспешил к уже подзывавшему его Чеснокову. Занялся Ткаченко.

Пока остальные десантники обыскивали духов, лейтенант кратко задавал мне вопросы. В основном они были служебными: из какой мы военной части, какой взвод, кто командир.

Кроме того, он представился сам, но не назвал имени и отчества. Ограничился кратким «Лейтенант Артемьев».

— Тампонирование сделали хорошо, — говорил Чеснокову санинструктор. — Повязка наложена грамотно. Но материал не стерильный. Инфекция будет.

Бледный, как призрак, Ткаченко, тем временем лежал под баррикадой. Он был в сознании, но отвел взгляд, всё ещё боясь смотреть на собственную рану.

Парень был слаб. Даже измучен, но старался не подавать нам виду.

Чесноков ничего не ответил на суховатый тон медика. Он лишь поджал губы и, горько насупившись, кивал.

— Давай по-новой перевяжем, — решился наконец сказать Чесноков.

— Да я-то перевяжу, — вздохнул санитар. — Антибиотик ему дам. Да и толку-то? Ему в санчасть надо. А лучше — в госпиталь.

— Он тяжёлый, — сказал я Артемьеву. — Нужна эвакуация. Как можно скорее.

— Нет, отставить, — тут же покачал головой десантник.

Я заметил, что Артемьев говорил быстро, почти без пауз. Он буквально тараторил, проглатывая некоторые слова и буквы.

— Я понимаю, сержант, что вы тут молодцом держались. Как звери, — протараторил он. — Красавцы, парни. Нет к вам никаких вопросов. Но у нас тут своя задача.

Он посмотрел на пленных.

— Мы этих будем выводить, — быстро сказал он. — Ротный сказал — брать главарей и тащить их за шкирку в штаб. У нас время ограничено. Скоро борт будет. А с вами дело медленно пойдет. Так что не обижайся, брат. Задача есть задача.

Потом он глянул на Шахина. Добавил:

— А где, кстати, второй главарь ихний? А, вон он валяется. Ну да и чёрт с ним. Гриша! Гриш. Вон того обыщи. Да. Вон того, с бородой длинной. Ага.

— Товарищ лейтенант, — вздохнул я несколько раздражённо. — Отойдём. На пару слов.

Артемьева как перемкнуло. Если сначала его отношение можно было охарактеризовать излишне по-братски, то теперь он недовольно нахмурился. И тем не менее он сдержал своё недовольство.

— Да ты не переживай. Твои уже подходят. Я с ними связывался. Минут тридцать — и тут будут. Эвакуируют твоего тяжёлого.

— Отойдём, — настоял я.

Артемьев поправил автомат на груди. Потом упёр руки в бока.

— Сержант, ты давай. Не это. Я тебе сказал — задача. Значит — задача. Ничего с твоим раненым не сделается. Вон глянь на него. Сразу видать — крепкий пацан.

Я шмыгнул носом. Потом посмотрел на белого, как снег, Ткаченко. Подался к лейтенанту.

— Товарищ лейтенант. Ты бы это… не спорил бы с бойцом при своих.

— А я с тобой не спорю, — строго и громко сказал Артемьев. — Сказал — мы щас этих забираем и уходим.

Краем глаза я увидел, как десантники, занявшие оборону вокруг пещеры и баррикады, стали оборачиваться на голос своего командира. Кто-то пялился открыто. Другие посматривали украдкой.

Мой брат Саша, всё ещё стоявший рядом, поджал губы и отвел взгляд.

Пограничники принялись недоумённо переглядываться.

— Товарищ лейтенант, — вдруг вышел вперёд Суворов. — Я правильно понимаю, что вы щас вот этих заберёте и уйдёте? А нашего чего? Помирать оставите?