Книга В гнезде "Пересмешника", страница 118 – Артём Март

Незнакомец, назвавшийся Аль-Асихом, на миг замолчал. Но почти сразу с некоторым пренебрежением продолжил:

— Праведных и скромных, в своём поклонении перед Всевышним, людей. Они чтут Аллаха и его законы. А кровная месть — далеко не самый последний из этих законов.

— А если не засада, то что? — Продолжил я расставлять свои силки.

— Аль-Асих хмыкнул, — там, за ущельем, примерно в полукилометре от того его конца, засели моджахеды. Кучка недобитков, с которыми ты и твои товарищи уже успели встретиться. Один из пограничников, кажется, не пережил этого знакомства, — кольнул Аль-Асих.

Впрочем, я никак не среагировал на его укол.

— Они ранены, голодны, а главное — озлоблены, — продолжил Аль-Асих. — И не упустят шанса уничтожить малую группу врага.

Аль-Асих задумался. Дополнил:

— Я думаю, мне даже не пришлось бы что-либо предпринимать, чтобы спровоцировать перестрелку.

— Перестрелку, значит.

— А в неразберихе не так сложно было бы добыть тебя… Хм… Живым.

Как я и ожидал, Аль-Асих совершил вторую ошибку. Он меня недооценивал. Этот человек целиком и полностью уверен в своём превосходстве надо мной. Его «игра» — это своего рода проверка. Проверка цели. Подбор способа, которым эту цель можно устранить.

Пуля, что он «забыл» на тропе, растяжка и даже талисман-клык — всё служит этой необходимости. И всё же это лишь небольшая, прагматическая часть его подхода. Основная же — эмоциональная. Он прощупывает цель. Оценивает то, сколь много удовлетворения получит, устранив её.

В этот момент мне даже стало немного жаль этого Аль-Асиха. Если он подходит к своему делу подобным образом, значит, вряд ли может испытывать удовлетворение от простых мелочей жизни, довольствоваться которыми приходится солдату.

— Можешь попробовать добыть сейчас, — сказал я невозмутимо.

— О да… — ответил Аль-Асих, — если бы ты оказался посредственностью, умелой, хитрой, матёрой, но всё же посредственностью — обыкновенным солдатом-срочником, то… то думаю, я сделал бы именно это. Отобрал у тебя оружие и перерезал горло. Но нет… Это маленькое представление с Мерзагулой показало мне — ты не посредственность. Ты с самого начала взял инициативу в свои руки. Надо сказать, достаточно неожиданно для меня. Ты вёл меня всё это время. Вёл к тому самому моменту, в котором мы находимся сейчас. Но главное — ты легко догадался. Раскусил старика Мерзагулу. А потому заслуживаешь честной игры.

Я не ответил Аль-Асиху. Ни один мускул не дрогнул на моём лице. И судя по тому, как на краткое мгновение потемнела физиономия Асиха, его начинало раздражать моё молчание.

— Потому, — продолжил он, не дождавшись ответа, — я ставлю тебе новые условия. Честный рукопашный бой. На ножах. Если выиграешь ты — узнаешь, где мои люди держат твоего товарища Алима Канджиева. Если я — то ты пойдёшь со мной.

— С тобой? — Я хмыкнул.

— Я тебя не убью, только покалечу, — протянул самодовольно Асих. — И идти ты сможешь. Не волнуйся.

— А если, когда я выиграю, ты не сможешь говорить? Или более того — не успеешь мне ничего сказать об Алиме?

Аль-Асих вдруг хохотнул. Потом показал мне свою кожаную сумку.

— Там карта всех окрестных пещер. Все они так или иначе помечены. Тебе нужна та, что будет подчёркнута двумя линиями.

— Хорошо, — покивал я, опустив автомат. — Очень хорошо.