Книга Тень «Пересмешника», страница 74 – Артём Март

Внезапно ещё ниже по холму, у небольшого, скрюченного дерева старой абрикосы, мы услышали хруст сухой травы.

— Ну его же кто-то убил, — сказал я задумчиво. — Пойдём. Только аккуратно и тихо.

Мы вскинули автоматы, торопливо, заходя с обеих сторон от дерева, принялись приближаться к месту, откуда исходил странный звук.

Когда я первым заглянул за дерево, то увидел его. Крупный, крепкий душман стоял на ослабевших ногах и опирался о дерево плечом. В руке он держал низко опущенный пистолет. Второй — зажимал рану внизу живота.

— Стой! — крикнул я, вскидывая автомат.

За спиной душмана появился Муха. Он, не сводя мушки с врага, медленно обошёл его полукругом и застыл слева от духа.

Душман еле держался на ногах. Тяжело, хрипло дышал. Я заметил, как левая штанина его шаровар до колена пропиталась кровью. Прилипла к бедру.

Дух на нас почти никак не отреагировал. Он только поднял полноватое лицо. Когда его осветила луна, я узнал этого человека.

Муха крикнул духу что-то на дари, но тот даже не дрогнул. Он просто уставился на меня своими блестящими в лунном свете глазами.

— Харим, — не удивился я.

— Ты знаешь эту падлюку? — прохладно спросил Муха.

— Встречался с ним у мечети, когда ходил к Мулле. Он представился сыном одного из старейшин. А ещё — мирным хлеборобом.

Муха сплюнул.

— Хлебороб, мля. По нему сразу видать, какой он хлебороб.

Внезапно Харим что-то проговорил. Голос его хоть был хриплым и слабым, но в тоне всё ещё чувствовалась твёрдость. Отстранённая, отчаянная твёрдость человека, который уже смирился с судьбой.

Муха нахмурился.

— Он говорит, что узнал тебя. Говорит, что так и думал, что ты будешь среди тех шурави.

Я не ответил Мухе. Жестом приказал Хариму бросить оружие. Тот посмотрел на свой окровавленный ТТ. Хмыкнул. Потом произнёс несколько слов на дари.

— Упрямый сукин потрах, — прошипел Муха. — Хочешь, значит, чтобы мы силой тебя разоружили. Ну ничего… Это можно…

Потом Муха сказал ему ещё что-то. Душман рассмеялся.

— Ты гляди, у нас тут смельчак, — хрипло проговорил Муха. — Смерти не боится. Ещё и угрожает, что если мы его застрелим, то у нас будут проблемы с ихними старейшинами.

— Это уже неважно, — покачал я головой. — Переведи ему мои слова, командир.

Муха вздохнул. Несколько мгновений потоптался на месте, сжимая рукоятку и цевьё автомата.

— Давай. Передам, — кратко ответил он.

Тогда заговорил я.

— Ты проиграл, Харим. И знаешь, что? Думаю, прикончить тебя прямо сейчас будет справедливо. Ты помогал Муаллим-и-Дину отправлять афганских детей на смерть. Хотел устроить взрыв на площади и погубить своих же собратьев. Мне плевать, что там скажут потом старейшины. По крайней мере, эти места станут спокойнее без такого ублюдка, как ты.

Муха перевёл. Он проговаривал последовательно за мной каждое слово. Каждое предложение.

И с каждым предложением Харим менялся в лице. Он всё сильнее и сильнее хмурился. Глаза его делались злее с каждым моим словом, что доносил до него Муха.

Когда старлей закончил, душман оскалился. Посмотрел на меня исподлобья, а потом что-то прошипел.

— Он говорит… — в некотором замешательстве пробормотал Муха, — что он не желал смерти своему народу.

— Передай ему, — равнодушно продолжил я, — что это уже не важно. Важно, что он сделал. И чего больше сделать не сможет.