Книга Тень «Пересмешника», страница 76 – Артём Март

— Да. Выглядит паршиво.

Я аккуратно сунул руку в карман брюк. С трудом достал оттуда туго упакованный перевязочный пакет. Стал рвать.

— Остановим кровь. Так ты продержишься подольше.

Харим зашипел от боли, когда я приложил ватную подушку к его ране. И тем не менее он вцепился в вату окровавленной рукой. Изо всех сил прижал её к животу.

— Я… Я скажу вам всё, что знаю, — продолжил душман, тяжело дыша. — Скажу всё, что слышал про этого «Учителя Веры». Но только при одном условии. Пообещайте, что сделаете всё, что я вам скажу. И тогда мои знания — ваши знания.

Муха, переводя слова Харима, нахмурился. Мы с ним переглянулись.

— Не в том он состоянии, чтобы ставить нам условия, — недовольно заявил Муха.

— Он скоро умрёт, — сказал я. — Давай послушаем, что ему нужно, а потом будем решать.

Муха, подумав несколько мгновений, всё же кивнул. Спросил, чего именно хочет Харим.

— Я желаю… — начал он, — чтобы вы забрали тела всех моих людей с этого холма. Забрали и моё тело тоже. А потом передали в общину, чтобы нас похоронили, как того требует закон.

— Это будет скандал, — сказал Муха, покачав головой. — Причём скандал серьёзный. Выходит, что сын местного старейшины погиб в перестрелке с советскими солдатами…

Муха задумался. Потом цокнул языком и добавил с лёгкой иронией:

— Капитан Миронов точно не одобрит такого поворота.

— Доказательств против них будет достаточно. Они пришли с оружием и напали на нас первыми, — сказал я.

— Община поверит своим, — парировал Муха.

— Верно, — я кивнул. — Может быть, и поверит. Но эти мёртвые духи пытались взорвать бомбу на площади. Среди старейшин же по большей части царят просоветские настроения. Если принесём им тела преступников, вопрос будет закрыт. Местные получат козлов отпущения.

— А он? — Муха кивнул на Харима. — Он не последний человек в кишлаке. Сын уважаемого старейшины.

— Его убили не мы. Виновник — Кандагари. А с него уже взятки гладки. Харим сам отомстил ему за собственную смерть.

Некоторое время Муха молчал. Размышлял. Подстегнул его Харим. Вернее — его состояние.

В свете луны я видел, как побледнело и осунулось лицо душмана. Он медленно, но верно истекал кровью.

— Значит, мы согласны? — спросил Муха.

— Скажи, что да.

Муха сказал.

— Я познакомился с Муаллим-и-Дином в Тулукане, в саду Абдул Халима…

Голос Харима стал тише. Глаза будто бы остекленели. Он смотрел не на нас с Мухой. Взгляд его был обращён куда-то во тьму.

— Он собрал нас, своих командиров, и сказал: «К вам едет великий алим, учёный человек из Пешавара. Его слова — меч, а его сердце — чистое зеркало, отражающее волю Аллаха. Слушайте его».

Мы с Мухой внимательно смотрели на Харима. Муха переводил тихо, будто бы подсознательно пытаясь подражать тону и манере речи душмана.

— И он приехал, — продолжал Харим, — человек по имени Мирза Вазир Хан. Он не был похож на этих… фанатиков, что рвут на груди рубахи и кричат о джихаде с пеной у рта. Он был тих. Сидел с нами, пил чай, расспрашивал о наших семьях, о наших трудностях. Говорил о долге, о чести, о том, что истинная вера — это не только молитва, но и действие. Защита слабых. Сопротивление несправедливости. Он говорил слова, которые я носил в своём сердце, но не мог выразить. В его устах наша борьба обретала… смысл. Высший смысл. Он видел в нас не просто бойцов, а воинов веры. Это льстило. Сильно.