Книга Тень «Пересмешника», страница 71 – Артём Март

— Все то же болтает? — догадался я.

— Все то же, — согласился Муха.

— И что нам теперь делать? — спросил Бледнов. — Отбиться отбились. Но… но теперь и выходить как-то надо. Я не хочу, чтобы Аня с дитем тут сидели, слушали, как мы друг друга стреляем…

— А вот… — Муха ухмыльнулся. — У товарища старшего сержанта, кажись, есть какая-то идея. А? Саня? Есть же?

— Есть, — кивнул я. — Если они пошли на блеф, значит, отчаялись. И могут дрогнуть в любой момент.

— И? — Муха вопросительно приподнял бровь.

— И мы попробуем этим воспользоваться, — улыбнулся я. — Пойдем на хитрость.

* * *

— Вы должны отойти к пересохшему руслу! Отойти открыто, чтоб мы видели! Тогда у нас час, чтобы уйти. Потом возвращаетесь и находите своего человека тут! Целым и невредимым! Как тебе и надо, сегодня никто больше не умрет!

Молодой, чуть хрипловатый голос звонко звучал из светящегося желтоватым светом дверного проема мельницы.

Шурави разговаривал на дари. Но говор его был каким-то корявым, нескладным. Чужой язык давался русскому с ощутимым трудом.

Самого говорившего они не видели.

— Шакалы… — прошипел Кандагари, — они сами решили ставить нам условия!

Он обернулся, лязгнул автоматом о кирпичи.

— Ты слышал их, Харим? Вот к чему привела твоя нерешительность! Шурави снова потешаются над нами! Харим?

Харим молчал. Только что он видел, как умер Юсуф. Харим и раньше видел смерти. Возможно, даже чаще, чем ему хотелось бы. И всегда они казались немолодому моджахеду обыденностью. Иногда даже честью.

Но сейчас… Сейчас, при виде того, как Юсуф испустил дух на руках Абдулы, Харим почувствовал что-то новое.

Пусть он почти не знал Юсуфа. Пусть лишь однажды видел его погибшего в кяризах сына. И все же их гибель показалась вдруг Хариму горькой. Даже больше — какой-то бесполезной. «Они ничего не сделали для джихада, — подумал Харим. — Даже не успели убить ни одного неверного. Это напрасно потраченные жизни. Всевышний… Как же ты теперь обойдешься с душами этих людей?»

— Харим! Ты слышишь меня⁈ — зло позвал его Кандагари.

Харим обернулся. Посмотрел сначала на одноглазого моджахеда, а потом на мельницу.

— Они не поверили твоему блефу! Они знают, что будь у нас много людей, мы уже выковыряли бы их оттуда силой! — снова крикнул Кандагари.

Харим не торопился отвечать одноглазому. Он вздохнул. Потом набрал побольше воздуха в свою широкую грудь и прокричал:

— Шурави! Мы согласны! Мы отходим к реке! У вас один час, чтобы уйти! Каждый, кто останется, когда мы вернемся, будет убит во имя Аллаха!

После Харим медленно поднялся. Взял автомат. Кивнул Абдуле.

— Сейчас заберем хотя бы тело Юсуфа. Потом вернемся за остальными. Помоги нести.

— Что?.. — опешил вдруг Кандагари.

Харим одарил его суровым взглядом.

— Ты идешь или остаешься сидеть здесь, как крыса?

Кандагари сузил свой злой глаз. Из-за этого его пустая, затянувшаяся кожей глазница показалась Хариму еще более мерзкой, чем обычно.

— Ты собираешься бежать, а меня называешь крысой?..

— Если у тебя есть идеи получше, то я слушаю, — мрачно проговорил Харим. — Может, ты призовешь еще людей? Нет? Ну конечно нет. Ведь все, кто согласился бы сражаться с неверными прямо сейчас, уже лежат мертвыми под стенами этой проклятой мельницы. А другие — ушли в горы, когда шурави обвели тебя вокруг пальца и сорвали твой мерзкий план с бомбой. Так что же ты еще предложишь? Идти на штурм? Погибнуть зазря? Просто так? Если ты настолько смел, что решишься на это, то можешь попробовать. Вот только в одиночку. Но будь готов, что советская пуля пробьет твое сердце раньше, чем ты увидишь тех шурави в тенях мельницы. Потому кончай гавкать и идем.