Книга Вместо меня, страница 27 – Альбина Нурисламова

Обычно я гоню от себя подобные псевдофилософские мысли, но сегодня сосредоточился на них — лишь бы не задумываться о том, что меня волновало на самом деле.

Уже стало темнеть, а я все бродил по Чернопади, не понимая, куда иду, что хочу увидеть. Пожалуй, пора двинуть в сторону «Уралочки», однако до меня дошло, что я не представляю, в какой она стороне. Я шел, сворачивая где придется, не запоминал дорогу. Хоть городок и крошечный, но заплутать можно где угодно.

В какой-то момент мне показалось, что я вижу знакомый поворот, и я устремился в ту сторону, однако ошибся и оказался в переулке, который, в отличие от многих увиденных мной переулков Чернопади, заканчивался не тупиком, а проходом к лесу.

Пройди несколько десятков метров — и углубишься в осеннюю чащу: опущенные книзу руки елей, почти голые вязы и березы, кустарник, жухлая трава. Лес выглядел негостеприимно, неприглядно, но желание углубиться в него, окунуться, потеряться было настолько сильным, что напугало меня.

«Услышали что-то оттуда? Поэтому пошли к лесу?» — вспомнились слова Андрея. Теперь я лучше понимал его. Лес и впрямь звал, и я сделал шаг, потом другой, чувствуя, как ноги сами несут меня все ближе.

— Ты откудова?

Я остановился, повернул голову и увидел сидящую на лавке старуху.

Неудивительно, что прежде я не заметил ее: обряженная в темно-серую хламиду и коричневый платок, она почти сливалась с почерневшим от старости, покосившимся деревянным забором. Куда поразительнее было другое: скамья, на которой она сидела, стояла у самого крайнего дома. Я сам не заметил, как очутился возле него.

— Откудова, говорю? — снова прошамкала она.

Я подошел поближе, пытаясь сконцентрироваться на разговоре.

— Гость вашего города. В командировку приехал.

Бабка глянула лукаво.

— В нашу-то Чернопадь просто так никто не попадает. Мы-то уж тутошние, мы-то ладно. А кто со стороны — те неспроста. Приманили тебя, ага?

Меня порядком достали местные жители, ведущие странные разговоры.

— О чем вы? Я не понимаю.

Старуха погрозила пальцем.

— Понимаешь, по глазам вижу, понимаешь. Бабы-то запутали, заморочили? Такого-то красавца. А и на душе черным-черно, бо-о-о-ольно да сра-а-а-мно, — нараспев сказала она. — Вот в лес-то и тянет!

Сумасшедшая, на всю голову больная. Вот же повезло.

— Простите, мне пора.

— Не прощу. — Взгляд ее стал злым, и на короткий страшный миг мне показалось, что глаза старухи из-под низко надвинутого на лоб платка полыхнули алым. — Черно в лесу, а дивьи люди ждут.

Внезапно она поднялась с лавки, выпрямила спину — и оказалась почти одного роста со мной. Я отшатнулся.

— А испытай-ка себя — вдруг для тебя приготовлено? Может, не забоишься? Свое получишь, а какое оно, свое-то? Может, золото-брильянты, сокровища несметные, а может, смерть лютая, кто скажет?

От нее тошнотворно воняло — от одежды, изо рта: гниловатой, сладкой вонью, нечистотой, компостной ямой. Беззубая, с землистой, ноздреватой кожей, бабка была настолько отталкивающей, что я не выдержал и хотел уйти, но она схватила меня за рукав.

— Черно в лесу, а дивьи люди ждут! Черно в лесу, а дивьи люди ждут!

— Отвяжись! — выкрикнул я, высвобождая руку. — Пошла ты!

Я бросился прочь, а она все визжала и хохотала мне вслед.

— Черно в лесу, а дивьи люди ждут!