Онлайн книга «Осень в Российской империи»
|
Но, с другой стороны, все еще не удавалось установить личности Иоанны и ее кузена. Их так никто и не хватился, поиски в яхт-клубах не давали результатов. Не помог и Трушин, принимавший в них посильное участие: он по разным надобностям встречался с несколькими коллегами и спрашивал их, если было уместно. Словом, вопрос оставался. И все бы ничего, и безнадежная свидетельница вне опасности, но… Незаметно для себя Натан проникся к Иоанне глубокой жалостью и искренне переживал о ее будущем. Встретив его и сегодня в больнице, где Титов уже достаточно уверенно ориентировался, Трушин понимающе усмехнулся — и неуверенности полицейского, и большому кульку с пряниками. Натану показалось странным навещать больную без гостинца, но сомневался, насколько это все уместно. — Идемте мы с вами чаю попьем, холодина такая. — Доктор покровительственно похлопал его по плечу. — А пряники нянечкам отдадим. Они и угостят, кому можно, и сами угостятся. Вы же не против? — Нет, конечно, но… Неловко вас отвлекать, — признался Натан, с трудом отводя взгляд от очередной игрушки в кармане доктора — на этот раз тоже погремушки, только плетеной. — Всех дел разом не переделаешь, отдыхать тоже надо. Скажите, голубчик, а что у вас, семья есть? — Да, две сестры, — не до конца понимая, к чему доктор спрашивает, ответил Натан, покорно следуя за ним по коридорам. — Ах вот оно что! Ну, так оно, конечно, куда понятнее… — Что вы имеете в виду? — Что в вашем беспокойстве о бедной Иоанне нет ничего зазорного, но все же я бы советовал не мучить себя. Психиатрия, мой друг, дисциплина очень молодая. Все медицинские науки развиваются и не стоят на месте, но хирургия, положим, уже набила за пару тысячелетий изрядно шишек, накопила материала и заслужила признание. А наша наука еще только пробует себя и делает первые шаги, очень мало мы знаем о душевных болезнях, при том что это, само собой, не продукт современности, они существовали всегда. И беспокоили людские умы тоже всегда. В нашей культуре, к счастью, в отношении к подобным несчастным всегда главенствовало христианское милосердие, достаточно вспомнить феномен юродивых. Вы, безусловно, в душе истинный христианин, человек добрый, привыкли заботиться о близких. Впервые в жизни всерьез столкнулись с подобным, и оттого со смесью жалости и любопытства слишком близко принимаете ее трагедию, но уверяю, трагедия — это для окружающих, но никак не для нее. — Как-то это все звучит… — Цинично? — понимающе усмехнулся Трушин. — Разумеется. Тут, видите ли, какая штука… Соответствуй она разумом своему телесному возрасту, для нее это тоже было бы большое потрясение. А между тем сейчас для нее нет никакой беды. Для нее не существует смерти, она не поняла, свидетелем чего стала. Этого вашего негодяя запомнила, но только потому, что он ей боль причинил и напугал. Сыта, в тепле — и слава богу. Поверьте человеку, который всю свою жизнь работает с душевными болезнями: человеческое существо так устроено, что абсолютное счастье в нашем грешном мире, может быть, только у них вот и встречается. — Мне кажется, я не вполне понимаю, к чему вы клоните, — нахмурился Натан. Поскольку то, что он понимал, его не очень-то устраивало. — Точно не к тому, о чем вы подумали, — рассмеялся доктор. — Безумцы достойны милосердия, им требуется забота тех, кому повезло в жизни куда больше, и просветительская работа среди несознательных наших с вами сограждан, которые демонизируют душевные расстройства. Но и с замиранием сердца к этому тоже не стоит относиться. Принимать отмеренное, с честью нести свой крест и не требовать лишнего — это, если вам угодно, мое жизненное правило. Вы, конечно, вправе не прислушаться, но и я вправе высказаться. Также с удовольствием объясню, как внести частное пожертвование для нашей больницы. Но, приходя сюда каждое утро, вы ничем не помогаете, только душу себе травите и отвлекаетесь от службы. |