Книга Осень в Российской империи, страница 92 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

Сегодня вертушки у него в кармане уже не было, но ее место заняла простенькая берестяная погремушка, выкрашенная в яркий розовый цвет как будто при помощи свеклы. Кажется, это была какая-то собственная привычка или причуда доктора — или методика, тут уж бог знает, как ее правильно именовать.

— Надеюсь, к вам мне рано, — поспешил откреститься Натан. — Новостей, боюсь, нет, напротив, я за помощью. Как наша неизвестная?

— Да что с ней станется, — пожал плечами доктор. — Все неизменно. Напрасно вы рассчитываете, что ей станет лучше, сегодня я уверенно могу заключить, что барышня безнадежно больна. У нее разум маленького ребенка, и притом не самого развитого.

— Я понимаю и не надеюсь на что-то серьезное, но все-таки попытаюсь, с вашего разрешения, проверить одну штуку.

— А вы упрямы, достойное качество, — усмехнулся в усы Трушин. — Пойдемте, голубчик, взглянем, а вы мне по дороге как раз и расскажете, что у вас за идеи. Нет, идемте вот тут. По главной лестнице спустимся, она более пологая, а вы, гляжу, совсем расхромались. Ну да по такой погоде и немудрено, наши пациенты тоже грустят и бедокурят больше обычного.

Тут оставалось только поблагодарить за заботу. Натан сегодня утром уже наслушался от сестры, что не бережет себя, и конечно, пытался возражать — но разве с правдой поспоришь! Впрямь ведь чувствовал себя хуже некуда.

Родной город решил проявить самые мерзкие черты характера. Переменчивый ветер швырял в лицо мелкий частый дождь пополам с ледяной крупой, притом швырял всегда, в какую бы сторону ты ни шагал. Дороги уподобились каналам с бегущими по ним ручьями и стоящими лужами, а улицы похуже безбожно раскисли. Спасали только форменные высокие сапоги хорошего качества, а вот уставной блестящий вид их предстояло увидеть еще не скоро: подобную дрянную погоду обещали по меньшей мере до середины ноября.

Утром Натан первым делом доложился начальнику об успехах, да и посоветоваться хотелось. По части проверки гипотезы убийства идеи у Титова имелись, но как установить личность несчастной и где искать ее опекуна? Единственное, что пришло в голову, это подать объявление в газету, но такое решение вызывало уж слишком много сомнений, начиная с раздела, в котором этакое обращение могло бы быть уместно.

Александр Александрович сомнения поддержал и добавил, что если барышню действительно прятали, а после — похитили, то может разразиться огромный скандал, который нужен в последнюю очередь и полиции, и больнице, и самой бедняжке. Предлагал выждать пару дней — вдруг все-таки объявится родственник?

Одобрил идею и доктор Трушин, легкомысленно отмахнувшись от возможной бурной реакции барышни на задуманную провокацию. Видать, за время своей долгой и непростой работы уже так насмотрелся на буйство всех мастей, что оно его не трогало вовсе.

Идея была проста: показать бедняжке портреты тех двоих, кто был с ней на лодке, благо художник вчера успел посетить морг и сделать приличные рисунки. Вениамин Иванович сомневался, что пациентка воспримет изображение как человека, но экспериментом и сам заинтересовался.

По дороге он рассказал, что девушка привыкает, чувствует себя неплохо, ведет прилично, и, если вдруг опекун не объявится — больница готова принять пациентку. Правда, придется обрезать роскошную косу, которую и самому доктору было жаль, да ничего не попишешь. Между собой они назвали ее Иоанной. Потому что надо же как-то называть, а бедняжке настолько не повезло, что даже женских именин в эти дни в святцах не было, вот нянечки и выбрали вариант мужского.