Книга Осень в Российской империи, страница 167 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

— Он искал тайник! — раздался звонкий женский голос из-за двери кабинета.

— Лидия Николаевна, вы уже знаете эту историю, не мешайте рассказывать! — обиженно крикнул Фальк, а затем тише и смутившись своей реакции продолжил: — Простите мою супругу. Но она права. Эти следы указывали на то, что преступник искал нечто, спрятанное на Богословском кладбище, причем точное местонахождение было ему неизвестно. Он знал лишь, что тайник находится у могилы человека с инициалами «К» и «Р». Тут ему улыбается удача — на кладбище как раз ищут сторожа, коим он и устраивается!

— Но зачем в таком случае пугать нас? — недоуменно спросил Чернов.

— А вы подумайте, — предложил Фальк. — Преступник рассчитывает, что кладбище в полном его распоряжении, но тут появляетесь вы, шумите, да еще и выставляете охрану. Таким образом, целый участок оказывается для него недоступным. Он делает попытку напугать вас выдуманной легендой о проклятии, но это не помогает — спрятавшись за склепом, сторож видит, как вы начинаете съемку. Ему неведомо, что он все-таки попадает в кадр, пусть лицо его разглядеть и нельзя, а сам силуэт преступника едва различим только после проявки. Тогда он решает начать с наиболее дальнего участка, чтобы не потревожить охранника. Однако нанятый вами человек слышит его манипуляции, а затем атмосфера ночного кладбища и воображение делают свое дело. Наблюдая за вашими спорами, преступник понимает, что возможность спугнуть вас сохраняется. На второй день он изображает вой собаки, а на третий находит бродячего пса и приманивает его к бутафорской могиле. Да еще и ночью работает громче и активнее, чтобы как следует напугать одинокого охранника. В качестве дополнительного и в чем-то даже гениального штриха он заставляет плакать статую, но, к его сожалению, видит это только Марк Евгеньевич.

— Да, кстати, о статуе! — закивал Чернов. — Что это было?

— При осмотре я ощутил характерный запах купороса, — пояснил Василий Оттович. — У кладбищенского сторожа его обычно в достатке. Если смешать его, скажем, с крепким чаем или чернилами, а затем вымазать этим веществом, скажем, потемневший от времени камень, то под воздействием осеннего дождя образуются довольно зловещего вида потеки. Преступник вновь затаился за склепом, но вы все никак не обращали внимания на его трюк. От нервного ожидания он закурил, побеспокоив чуткий нюх Юрия Эрастовича. А я, в свою очередь, нашел папиросный окурок рядом со склепом.

— Так вот кто это был! — воскликнул Столяров. — А я-то на Зиверса с Буасье грешил…

— О чем еще сообщали мне действия преступника? — продолжил Фальк, не обратив на режиссера внимания. — О том, что он по какой-то причине ограничен во времени. Иначе бы ему куда проще было дождаться, пока вы закончите съемки и оставите его в покое. Но нет — он вынужден торопиться. Когда на кладбище остается только Никитенко, злоумышленник, очевидно, разыгрывает настоящий спектакль, дабы заставить его сбежать, как предыдущего охранника. Однако наш преступник перестарался — вместо того чтобы убежать, Никитенко впадает в ужас и прирастает к месту, уйдя с него только ранним утром, когда времени на осмотр этой части кладбища уже не остается. Сторож успевает только прикрепить записку, чтобы еще больше запугать вас, выбрав жертвой впечатлительную женщину, и тем самым сорвать-таки съемки.