Книга Осень в Российской империи, страница 149 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

— Ладно, предположим! — говорил меж тем Петр Сергеич. — А траву эту ты для чего жжешь?

— Ну, Петр, ты и спросишь! Тараканов гоняю. Они этот запах ой как не любят! Ты как будто не знал?

— А и не знал. И что, правда действует?

— Еще как! Вот, возьми пучочек, домой придешь, зажжешь, и их как ветром сдует. Это я тебе обещаю. И вы, молодой человек, тоже берите. Безотказное средство!

Полицейские забормотали тише, и Варя немного успокоилась. Кажется, ее все-таки не будут искать, и Жюли-Глафира все-таки останется у себя и выпустит ее из шкафа. Отступивший страх разбудил любопытство. Серый свет, ворвавшийся в комнату, когда открылись занавески, проникал и сквозь щели шкафа. Варя стала разглядывать висящие там платья. Платьев было немного. Всего два летних и два поплотнее, на осень и зиму. Они были простого кроя, без рюшей и прочих затей, и выглядели скорее как рабочая одежда, чем как что-то, созданное для красоты и кокетства. За платьями на отдельной вешалке висел фартук. За пределами своей душной комнаты гадалка работала поденщицей. Это открытие одновременно поразило Варю и вернуло ее на землю. Ей стало мучительно стыдно за себя и свою наивность. Гадание на любовь! Снятие проклятия! И как только ей, будущему врачу, пришло такое в голову? Подумаешь, видела один раз привидение… Ну ладно, не один раз, и это было довольно жутко, но ведь существование призраков, если вдуматься, совсем не подтверждает существование всего остального! Это совсем не связанные вещи, которые объединяет только налет мистицизма. Уйти отсюда, уйти при первой возможности!

Возможность предоставилась быстро. Пока Варя, стоя в шкафу, занималась самобичеванием, мадам Жюли проводила полицейских. Вскоре в замке повернулся ключ, и смущенная гадалка встретила свою клиентку.

Видно было, что она подготовила речь и, возможно, намеревалась вернуться к гаданию или проклятию, но что-то такое появилось в Варином взгляде, от чего она потупилась и съежилась. Занавески остались открытыми, и в унылом свете дня Варя разглядела все убожество комнаты.

Обои были старыми и местами шли пятнами то ли от плесени, то ли от жира. Стол, прикрытый скатертью, похожей на бархат, стоял на разных ножках, кое-как подсунутых под столешницу. Стулья тоже были из разных гарнитуров, и гадалка постаралась это скрыть, набросив на них некое подобие чехлов. Лицо мадам Жюли выглядело почти изможденным. Варя почему-то подумала, что завтра она снова пойдет на работу, а вечером, вернувшись домой, опять наденет платок и дешевые кольца и станет ждать клиентку, чтобы рассказать ей про любовь.

— Мне пора идти, — сказала Варя.

— Конечно, — ответила Глафира, не поднимая глаз. — Я буду рада помочь, если вы вернетесь.

Варя молча кивнула, а потом положила на стол несколько монет. Плату за сеанс.

Глафира подняла взгляд, и на секунду в нем мелькнула хитрая алчность, но тут же погасла, вытесненная чем-то другим, более похожим на удивление.

— Спасибо, — сказала она.

У самых дверей Глафира вдруг сняла с руки перстень и протянула его Варе:

— Возьмите. От меня с добром. Вы можете мне не верить, но у меня и правда есть дар.

— Я верю, — сказала Варя. — Вопрос только в том — какой.

Она шла домой и думала, отчего же все-таки оставила деньги этой хитрой женщине. В тот момент это показалось ей единственно правильным. Что-то такое было в ее взгляде, когда Варя вышла из шкафа. Что-то очень хрупкое, вызывающее сострадание. Варе отчего-то вспомнился Пахом, бьющий себя в грудь. «Сочувствие должно идти от сердца и быть без расчета, без мысли. Одним лишь чувством и движением души, как в Святом Писании!» Ну что ж, вот это и было — движение души. Варя повертела в руках перстень из фальшивого золота и положила его в карман пальто. Глупость ли — добро без расчета? Разве же заранее угадаешь!