Книга Осень в Российской империи, страница 131 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

Алексей заметил перемену в лице Тихона и теперь внимательно за ним наблюдал.

Тихон Петрович быстро глянул в опись изъятых у покойного вещей. В списке спичек тоже не было.

Конечно, если дать волю фантазии, можно предположить, что господин Крицкий после того, как поджег бумаги, бросил туда и коробок. Но такое возможно только в одном случае: если была израсходована последняя спичка.

Тихон давно убедился, что все вещи в жизни происходят по довольно четкой логике. Поэтому гораздо более верным ему казался вариант, что человек, поджегший бумаги, после этого положил спички в карман и унес. И это — не Крицкий!

Консьерж утверждал, что в момент его прихода бумаги активно горели. За несколько минут до этого, когда приходила Марта, саквояж был закрыт. Значит, бумаги подожгли сразу же после того, как Крицкий нажал на курок. Но только кто?

Мог ли это быть сам консьерж? Мог. Но это не он. Приверженность господина Поморцева своему отелю была видна невооруженным взглядом. Вряд ли он стал бы устраивать пожар на столе, поберег бы номер. И Тихон сделал простой вывод: был кто-то еще! И этот кто-то закрыл дверь номера Крицкого после того, как горничная вышла из номера, поджег бумаги. И, пока Гаврила Михайлович ходил за запасным ключом, открыл дверь и исчез, не замеченный никем.

Алексей улыбнулся, стараясь не выдавать нетерпения, и произнес:

— Поделитесь своими размышлениями, Тихон Петрович?

Тихон же предпочел спросить:

— Алексей Федорович, вы часто бываете в «Национале». Как, по-вашему, можно быстро покинуть номер Крицкого?

Эйлер задумался.

— Никаких черных лестниц поблизости нет. Можно выйти на центральную лестницу, но тогда ты будешь на виду. Или же пройти по коридору несколько шагов до подъемной машины.

— Но тогда ты непременно встретишься с лифтером, который сопровождает каждую поездку. И как в такой ситуации остаться незамеченным? — парировал Тихон.

Алексей пожал плечами:

— У человеческой психики есть удивительное свойство. Мы не замечаем то, что видим каждый день. Можно быть на самом виду и остаться незамеченным.

— Вы хотите сказать, что это был кто-то из персонала в своем привычном виде на своем привычном месте?

— Вероятнее всего!

Дверь в кабинет судебного следователя отворилась и в нее вошел абсолютно промокший Сергей Иванович. Из кармана плаща он достал такой же промокший платок, в который было завернуто колье мадемуазель Жюли. Тихон, хоть ему и не по чину, вскочил и принялся готовить горячий чай для Бессонова. Уж очень ему не хотелось, чтобы единственный дельный городовой слег с простудой после первого же рабочего дня.

Сергей Иванович, шумно отряхиваясь и принимая предложенный чай, проворчал:

— Ох и прыщ этот ваш ювелир Шлифер! Битый час его вопросами изводил, а он все юлил да изворачивался! Но не на того напал!

Тихон видел, что на самом деле старый городовой доволен, значит, разузнал что-то ценное, а ворчание его — лишь драматическое вступление перед главным. Но Сергей Иванович не торопился. Первоначально отчихвостил ювелира, как следует, а после начал неторопливо, издалека:

— Помните, Тихон Петрович, в прошлом годе погромы немецкие были? Лавки грабили да дома богатеев, чьи фамилии на иностранные были похожи?

Тихон кивнул, а Алексей невольно нахмурился. Он тоже помнил, хотя с большим удовольствием забыл бы эти дни. Погромы не обошли и его семью, хоть фамилия Эйлер — швейцарского происхождения.