Книга Изгнанник, страница 76 – Женя Гравис

— А окна? Вдруг закрыты будут? Я замки ломать не умею!

— Окна будут открыты. Об этом я позабочусь. – Тома хитро усмехнулся. – Я не понял: ты хочешь, чтобы жандармы и сестра про тебя правду узнали? Так я это быстро.

— Не надо, – мрачно сказал Митруц. – Я сделаю. Ты только пообещай, что им не расскажешь.

— Обещаю. – И Тома для важности щелкнул пальцами по деревянной пуговице жилета. – Если все сделаешь как надо. Завтра. Сразу после начала представления. Учти, я тоже рядом буду. И не вздумай меня надуть.

И Тома убрал руку с плеча, отвесив Митруцу напоследок легкий подзатыльник. Это было не столько больно, сколько обидно. Но деваться было некуда. Тома его видел с фотокарточкой, Тома все понял и теперь не отстанет, пока не добьется своего.

Рыжая, конечно, оказалась очень даже ничего. Не вредная. Но красть-то теперь придется не у нее, а у тетки. А тетка эта совсем не добрая.

Так Митруц пытался себя успокоить, снова спеша на репетицию. Только если раньше ноги сами его несли, теперь к ним как будто привязали две гири.

Проклятый Тома!

Букет доставили в номер вместе с завтраком. Большую охапку белых тубероз, разбавленную веточками зелени с мелкими круглыми листочками. Соня попросила поставить его в вазу на обеденный стол и теперь любовалась цветами. От тубероз исходил сладковатый медовый запах. И это еще больше усиливало аппетит.

Тетушка с помощью медсестры вкатилась на кресле в гостиную спустя несколько минут и уставилась на цветы с немым вопросом:

— Софья, у тебя появился поклонник?

— Не знаю. – Соня пожала плечами, разрезая ножом и вилкой яичницу. – Ни записки, ни карточки к цветам не было. Горничная сказала лишь, что их утром доставил посыльный.

— Может, это управляющий так хотел извиниться за все причиненные нам неприятности?

— А может быть, это у вас, тетушка, появился поклонник? – лукаво улыбнулась Соня.

— На что ты намекаешь, позволь узнать?

— Просто я так часто вижу вас в компании герра Фишера, вот и подумала…

— Софья, он фармацевт. И дает мне полезные советы о здоровье. Как видишь, в моем нынешнем состоянии это просто необходимо.

— А как же новый метод доктора Снегура?

— Он эффективен, но даже самая точная фраза в «Дневнике наблюдений» не способна вправить обратно мой палец.

— И все же… – Соня задумчиво отломила хлеб и макнула его в жидкий желток. – Я была бы рада, если бы вы… подружились. Мне кажется, он интересный человек, хоть и не без странностей.

— Интересный, – добродушно согласилась Леокадия Павловна и вдруг, метнув взгляд в Сонину тарелку, мгновенно сменила тон. – Что за плебейская привычка макать хлеб в еду! Диос милосердный, хорошо, что этого больше никто не видит. Но вижу я! Где ты этого набралась?

— В университете. В столовой все так делают. Очень вкусно, кстати. – И она, наколов измазанный в желтке хлеб вилкой, отправила его в рот.

— О времена… – Тетушка страдальчески приложила пальцы к вискам и потянулась за «Дневником наблюдений».

День, к Сониному счастью, они провели порознь: тетушку после завтрака увезла на процедуры Марта Грубе. А Соня провела время гуляя по парку, купаясь в озере и читая. Во время обеда в «Террасе» они почти не разговаривали, поскольку все были увлечены обсуждением предстоящего спектакля. Вечером театр давал последнее представление – водевиль «Любовь под надзором».