Книга Изгнанник, страница 66 – Женя Гравис

— Жандармерия работает, – продолжил Тот. – И если вы ждали, что дело раскроют немедленно, смею напомнить, что Московская сыскная полиция искала серийного душегуба целый год. Год!

— Вы навели справки обо мне?

— Разумеется. Как и обо всех, так или иначе причастных к делу. Кстати, ваш так называемый жених – Самарин, не так ли? Судя по официальным отчетам, он не поймал маньяка – это сделал столичный сыщик. Да и ваше участие в этом расследовании выглядит весьма сомнительным.

— Это неправда! Все было не так.

— Это факты, Софья, сведения и документы. Я в своей работе стараюсь держаться их. Что-то еще можете добавить по вчерашнему происшествию?

— Факты, значит. – Соня горела от возмущения, но попыталась взять себя в руки. – Хорошо, вот вам факты. Андрей Ковалинский не собирался стрелять. Рене Ламонт слишком проворен для обычного репортера. А Митруц… – На этом месте она запнулась, потому что поняла, что последним фактом делиться совершенно не хочет. Даже если он важнее всех остальных, хоть и не относится к смерти домны Каталины.

— Месье Ламонт действительно меня удивил. А что Митруц? – мягко спросил капитан Тот, сделав стойку и правильно истолковав ее замешательство.

— Он просто любопытный ребенок и ни в чем не виноват.

Капитан посмотрел на нее – долго, пристально, держа паузу. И в конце концов коротко кивнул и захлопнул блокнот:

— Что ж, вы мне очень помогли сегодня. Всего доброго. И скорейшего выздоровления вашей тетушке.

Соня закрыла за ним дверь и устало прислонилась лбом к шелковым обоям в легкомысленный цветочек. Ох, зачем она про Митруца в запале упомянула? Что, если капитан теперь будет мучить его такими же долгими расспросами?

Митруц что-то знал о краже. Точнее – видел медальон. Слова про «чернявого» определенно это подтверждали. А если мальчик видел, то мог знать, кто его украл. Но делиться с капитаном этими сведениями Соня не собиралась. Мало того что он копался в ее прошлом, так еще и наговорил столько неприятных вещей. Нет уж. Пускай ведет свое расследование, а Соня будет вести свое. Хотя бы по делу о краже.

Мысли ее прервал настойчивый стук в дверь. На пороге стояла Марта Грубе, держась за ручки передвижного кресла на колесиках.

— Доброе утро! – энергично поздоровалась она. – Я за фрау Леокадией, мы едем оздоровляться.

— Доброе, – растерялась Соня. – Но она же с вывихом, постельный режим…

— Это вы называете травмой? Так, мелкое недоразумение. Сила духа способна превозмочь любые недомогания! Посторонитесь-ка.

И фрау Марта, лихо орудуя креслом, въехала внутрь. Помешать ей было так же немыслимо, как попытаться остановить движущийся поезд.

— Марта, это вы? – раздался из-за двери голос тетушки. – Вы, как всегда, пунктуальны.

— Опаздывают только нетерпеливые! – отозвалась фрау Грубе, катя коляску вперед. – Ну или те, кто сует свой нос куда не следует. Во всякие заброшенные места, например.

— Фрау Марта… – Соня покрылась холодным потом и понизила голос до шепота. – Прошу вас… Ей сейчас и так непросто, я не стала ее расстраивать рассказом о вчерашних… приключениях.

Марта Грубе смерила ее ироничным взглядом и сощурила глаза, так что на загорелом лице обозначились мелкие морщинки.

— Лучше ужасный конец, чем ужас без конца, – изрекла она. – Впрочем, это не мое дело. Мое – позаботиться о том, чтобы ваша тетя не превратилась в римские развалины. Они, конечно, живописны, но совершенно безжизненны. Дверь откройте.