Книга Изгнанник, страница 5 – Женя Гравис

* * *

— Сержант Петреску, это просто недопустимо. – Леокадия Павловна Томилова, прямая как мачта, стояла посреди кабинета начальника станции и отчитывала сержанта жандармерии, словно нашкодившего гимназиста.

— Прошу вас, милая домна, прися…

— Я вам не милая. Я заслуженный преподаватель со стажем, которого вам не наработать за всю жизнь, учитывая ваш нездоровый цвет кожи и склонность к полноте. И это на лучшем курорте Трансильвании! На вашем месте мне было бы стыдно. Вы, сержант, должностное лицо, отвечающее за порядок и безопасность на станции и за ее пределами. И каким же выглядит это лицо?

— Каким? – Сержант отвесил пухлый подбородок и попытался рассмотреть свое отражение в мутном зеркальце, висящем на стене.

— Не обремененным выдающимися интеллектуальными способностями и осведомленностью о криминальной обстановке. Я глубоко возмущена.

— Поверьте, ми… домна Леокадия, я тоже весьма возмущен. И клянусь, что прикладу все усилия к тому, чтобы этот гнусный вор был поймат и понес кара. Прошу вас, присядьте. И вы, барышня пострадавши.

Тетушка Леокадия еще раз окатила сержанта ледяным взглядом и все-таки опустилась на предложенный стул. Софья Загорская присела на соседний и вздохнула.

Конечно, тетушка вслух этого не произнесла, но Соня немедленно почувствовала себя виноватой после того, как обнаружила пропажу сумочки. Взгляд Леокадии Павловны был красноречивее любых язвительных выражений.

И не то чтобы там было нечто особо ценное, потому что Сонины деньги и драгоценности тетушка в путешествии определила на хранение к себе. У Сони в мешочке было лишь немного мелочи, блокнот, конфеты и медальон. Пусть серебряный, не очень дорогой, но внутри хранилась Митина фотокарточка. Соня в поезде украдкой доставала медальон и любовалась на снимок, зная, что вживую Митю увидит еще не скоро. И представляла, что за время отсутствия он словно будет рядом.

А теперь медальон пропал вместе с сумочкой и остальным ее содержимым. От осознания этого неудержимо хотелось разрыдаться, и Соню останавливало лишь присутствие сержанта Петреску и стылый взгляд тетушки Леокадии.

«Ты помощник полиции с опытом или нет? – возмущенно проворчал в голове вымышленный попугай – так Сонин отец когда-то назвал ее внутренний голос. – Соберись! Вот тебе и дело нашлось на отдыхе».

«А ведь он прав», – подумала Соня. Можно принять участие в расследовании кражи, раз уж других интересных дел на этом курорте не предвидится. Под этим предлогом можно и от тетушки отлучаться. Потому что за последние несколько суток, проведенных в одном купе, Соня была готова ночевать хоть в тамбуре вагона, лишь бы не слышать от Леокадии Павловны очередных язвительных комментариев.

Замечаний хватило обо всем: об обслуживании, удобстве, скорости, плавности хода их поезда, всех поездов, вместе взятых, железных дорог как таковых и вообще транспортных достижений инженерной мысли, немилосердно портящих воздух.

Весь выученный Соней в университете запас риторических приемов за эти дни был применен не раз и несколько поистрепался. Или тетушка начала о чем-то догадываться. Но Соне уже казалось, что она ведет какую-то длинную и очень утомительную партию в шахматы, а противник, как нарочно, делает один коварный ход за другим, как будто хочет взять ее не умением, а измором.