Книга Изгнанник, страница 252 – Женя Гравис

Рощинская община жила обычной жизнью – курился дымок из труб избушек и землянок, женщины кормили кур, между деревьев бегали дети, кто-то чинил сети, сидя на крыльце… Самарин поймал себя на мысли, что этот незатейливый быт ничем не отличается от обычного деревенского и даже городского бронского. Пусть даже сам Бронск можно было назвать городом с большой натяжкой.

Люди и люди. Немного странные, немного другие. Почему же горожане хотят избавиться от тех, кто так на них похож?

У большого дуба, вокруг которого был построен центральный дом, Самарин передал поводья кому-то из рощинских и вопросительно кивнул на жилище главного хранителя.

— Иди. Тебя ждут, – подтвердил один из общинников.

Дмитрий, как и в первый раз, когда здесь появился, толкнул дверь и шагнул, пригнувшись. Над притолокой по-прежнему висел пучок травы, свернутый восьмеркой и перевязанный красно-зеленой лентой.

Внутри за большим столом очень прямо сидела тонкая фигурка со светлыми волосами и в слишком просторных для нее рубахе и штанах.

— Здравствуй, Яся, – поздоровался Дмитрий.

— Не Яся. – Она подняла на него темно-зеленые, как мох, глаза. – Ялгар.

Сыщика как будто ударили в солнечное сплетение. Внешне девчонка выглядела как прежде, но голос – ровный, властный – уже ей не принадлежал. Как и глаза, в которых ничего не осталось от той Яси.

— Как… – Дмитрий почувствовал, что ноги ослабели, и присел на подвернувшийся чурбак. – Как же…

— Из-за тебя он не успел уйти вовремя к одноглазому. Я сама положила ему в рот желудь с главного дуба. Дед ушел. Тело ушло. Ялгар остался.

Самарин обхватил голову руками. Только теперь ему стала окончательно понятна Ясина ночная выходка. Девчонка смертельно боялась потерять себя, потому что чувствовала, что так и будет. И попыталась выбрать самый безумный способ избежать предначертанной судьбы. «И что, знай ты, что будет так, ты бы согласился?» – ехидно шепнуло подсознание. Нет! Никогда. Но неужели не было иного выхода?

Боль в голове пульсировала и отдавала в висок, и Дмитрию казалось, что она сейчас просто взорвется от невыносимости происходящего.

— Разве нельзя было как-то по-другому? – проглотив ком в горле, задал он наконец вопрос.

— Так заведено, – сухо ответила Яся. – Она знала, что случится. Молодец, что ее не послушал. Ялгар должен быть на своем месте.

— Кто ты? – прошептал Самарин, глядя в эти странные глаза, которым, казалось, была не одна сотня, а то и тысяча лет.

— Просто хранитель. А вот кто ты?

— Я? – растерялся Дмитрий. – Обычный человек, полицейский.

— Ты чужак, – припечатала его Яся. – Пришлый. Тот, кто несет хаос. Дед не хотел тебе говорить, но я кое-что скажу. Спроси у своей рыжей подруги, когда вернешься в Москву. Она теперь знает эту легенду.

— Соня? – удивился сыщик. – Какую легенду? О чем? Я не понимаю.

— Я все сказала. Иди.

И Самарин по тону понял, что разговор окончен и Ялгар больше не произнесет ни слова. Он поднялся, открыл заледеневшей рукой дверь и, обернувшись на пороге, лишь произнес:

— Спасибо. За все.

И вышел, не прощаясь.

В управлении полиции Бронска царило непривычное оживление, когда Самарин туда заглянул. В большой комнате стало почти тесно от обилия народа, и Дмитрий даже не сразу разглядел местных Николая и Степана Игнатьевича, которые тоже находились тут. И если Вугаль выглядел растерянным, то Чавунин, увидев сыщика, выразил лицом лишь раздражение и неприязнь.